Город помнит: человек, предотвративший «курский Чернобыль»

4 апреля в Курчатове отметили 100-летие Тома Николаева — первого главного инженера Курской АЭС. Для коллектива станции и жителей Курчатова он, без преувеличения, легенда: человек, предотвративший «курский Чернобыль». О том, как дорого обходятся ошибки в атомной отрасли, Николаев знал на собственном опыте и безопасности работы АЭС уделял первостепенное внимание.

ДОСЬЕ

Том Николаев родился в небольшом рабочем поселке Самарской области (в то время — Куйбышевской). Оригинальным именем он обязан бабушке, любимой книгой которой была «Хижина дяди Тома, или Жизнь среди низших» Гарриет Бичер-Стоу. После средней школы в 1941 году пошел работать учеником электрослесаря. В 1948‑м окончил Куйбышевский индустриальный институт и был направлен на комбинат № 817. За успешное выполнение монтажных работ на секретном объекте 26-летний Том Николаев получил Сталинскую премию.

С 1955 по 1966 год — заместитель главного инженера объекта на Сибирском химическом комбинате, заместитель начальника, главный инженер объекта.

В 1974 году переведен на Курскую АЭС главным инженером, с 1979 года — заместитель директора АЭС по науке.

«Нет» роковому эксперименту

В 1974 году, за два года до пуска первого блока, Тома Николаева назначили первым главным инженером Курской АЭС. На новостройке он применил опыт, полученный на однотипной с Курской АЭС — Ленинградской. Там Том Николаев проводил экспертизу реакторной установки, где в результате доработки проекта были устранены технические решения, неприемлемые с точки зрения обеспечения безопасности.

А в 1986‑м Том Николаев наотрез отказался от рокового эксперимента — испытания так называемого режима выбега ротора турбогенератора, предложенного генеральным проектировщиком в качестве дополнительной системы аварийного электроснабжения. По его словам, он в принципе не верил в возможность подтверждения проектных данных о том, что питающий насос сработает, как задумывали проектировщики, и понимал, что их ошибки могут дорого обойтись станции.

Через месяц этот эксперимент провели коллеги на Чернобыльской АЭС, где работали те же реакторы канального типа. Только без николаевских систем безопасности, которые, по мнению специалистов, могли бы смягчить последствия, а может, и предотвратить катастрофу.

Еще до Чернобыля под руководством Тома Николаева была разработана и выполнена основная работа по усилению систем безопасности реактора — автоматический ввод укороченных стержней-поглотителей в активную зону реактора снизу по сигналу АЗ‑5 (аварийная защита 5-й категории). Кроме того, были внедрены важные страхующие меры при перегрузке топлива — так называемый полиячейный принцип. Были начаты и другие мероприятия по усилению систем безопасности. По заключению экспертов из Всероссийского научно-исследовательского института по эксплуатации АЭС, более быстродействующей защиты, чем на Курской АЭС, тогда не было ни на одном реакторе мира. Директора и главные инженеры атомных станций приезжали в Курчатов за опытом.

Первая по безопасности

Трагедию в Припяти основоположник безопасности, по воспоминаниям близких, переживал как личную. Том Николаев неоднократно ездил на Чернобыльскую станцию, а старшего сына Петра отправил туда в группе ликвидаторов.

После произошедшего в Чернобыле проекты и практику эксплуатации реакторов РБМК подвергли тщательному анализу с целью поиска и устранения дефицитов безопасности. В результате были приняты меры для того, чтобы даже теоретически исключить возможность повторения аварии. На Курской АЭС они были реализованы в ходе глубокой технической модернизации всех действующих энергоблоков, которая привела их на современный уровень безопасности. Эта работа заняла 15 лет — с 1994 по 2009 год. Благодаря ей практически полностью изменилось техническое состояние энергоблоков, на порядки выросли показатели надежности и безопасности, существенно увеличилась энергоэффективность.

Научился на своей ошибке

Рядом с Томом Николаевым, в отделе ядерной безопасности и надежности Курской АЭС, трудилась его супруга Людмила Михайловна. Они познакомились и через год расписались в Челябинске‑40. Молодые специалисты, они оба с 1948 года работали на первом в стране промышленном реакторе «А» комбината № 817 (сейчас «Маяк») под руководством академика Игоря Курчатова. Потом вводили там же другие реакторы.

В то время ученые делали первые пробные шаги в освоении атомной энергетики, ошибки были неизбежны. В 1953‑м при работе реактора АВ‑3 в реактивном режиме в шахте перегрузки центрального зала произошло заклинивание кюбеля с продукцией — облученными блочками урана. Все попытки дистанционно расклинить кюбель и разгрузить его оказались неудачны. Реактор не мог продолжать работу при таких условиях, его надо было остановить, что грозило невыполнением плана. Тогда начальник реактора АВ‑3 Валентин Муравьев и Том Николаев решили сами ликвидировать заклинивание: они поочередно забегали в центральный зал реактора и ударами кувалды по штоку кюбеля пытались разгрузить его. Сделать это не удалось, оба получили значительную дозу радиоактивного облучения — от 80 до 100 рентген. Впоследствии кюбель разгрузили вручную — солдаты поочередно забегали в центральный зал, брали в рукавицах блок и сбрасывали его в шахту перегрузки.

После облучения Том Николаев серьезно болел, но любимую работу не оставил. Как вспоминал сын атомщика Петр Николаев, отец шутил: «Врачи на мне три докторские и семь кандидатских защитили». По мнению медиков, он не должен был иметь детей. Этот прогноз, к счастью, не сбылся, в семье родилось трое сыновей.

Тем не менее в связи с профзаболеванием в 1955‑м Тома Николаева перевели на другой закрытый объект — в город Томск‑7 на строительство Сибирской АЭС. Там возводили первый в Союзе двухцелевой реактор ЭИ‑2, или, как его еще называли, «Иван Второй». Тома Николаева назначили главным инженером объекта. Позже обладавшего колоссальным опытом инженера звали на строительство Ленинградской АЭС. Но Николаевы отказались, пугал питерский климат. А вот когда через несколько лет началось строительство Курской станции, вся семья переехала в Курчатов.

Продолжили династию

Двое из троих сыновей Тома Николаева пошли по стопам родителей. Сын Петр проработал на Курской АЭС более 36 лет, был заместителем главного инженера по эксплуатации. Второй сын, Михаил, долгое время работал в электроцентроналадке и принимал участие в пуске всех четырех энергоблоков станции. Его жена Галина работала в отделе ядерной безопасности и надежности Курской АЭС инженером по спецучету.

Связали свою жизнь с Курской АЭС и внуки: Василий Николаев — старший оператор реакторного отделения реакторного цеха, Людмила — инженер по безопасности и надежности. Общий трудовой стаж Николаевых в атомной энергетике — более 200 лет.

Том Николаев проработал на Курской станции практически до последнего дня своей жизни. Вопреки прогнозам медиков, знавших, какую большую дозу радиации он получил, прожил 63 года. Умер в 1989‑м, всего через три года после чернобыльской аварии.

Сегодня именем Тома Николаева названа площадь в 1-м микрорайоне Курчатова и музейная экспозиция «История и развитие Курской АЭС» в управлении коммуникаций атомной станции. На доме, где жил Том Николаев (Коммунистический проспект, 5), установлена мемориальная доска.

22 декабря 2014 года, в День энергетика, по инициативе ветеранской организации Курской АЭС открыли памятник Тому Николаеву на площади, носящей его имя. Автор монумента — заслуженный художник России Владимир Бартенев. Атомщик изображен в полный рост, как будто остановился для осмотра одного из своих объектов. Площадка у постамента выложена плиткой, стилизованной под каналы реактора.

ГОВОРЯТ КОЛЛЕГИ

Сергей Полянских
Заместитель главного инженера Курской АЭС по безопасности и надежности (1997–2014 годы)

— В подразделениях станции с легкой руки первого главного инженера в приоритет была поставлена коллективная квалификация. Что это значит? В подготовке молодых работников должны были участвовать все специалисты коллектива с их опытом и знаниями. А это, в свою очередь, делало невозможной групповщину, разделение специалистов на своих и чужих. У нас никогда не было людей, занимающих позицию: сделал свое дело — сижу, ничего не делаю. Работа должна занимать 24 часа в сутки — вот принцип, который неизменно внедрял в нашу работу Николаев. Он давал ход инициативам снизу, настойчиво проводил работы по реорганизации структур, связанных с обеспечением безопасности. Важным стало сохранение в период реорганизаций должности инженера-оператора блочного щита управления как начального звена в подготовке оперативного персонала.

Будучи руководителем высокого уровня, Том Николаев был примером личной приверженности принципам культуры безопасности. «С реактором нужно на «вы»», — любил повторять Николаев.

Вячеслав Ряхин
Главный инженер Курской АЭС (1984–2005 годы)

— Познакомились мы еще на Сибирском химкомбинате, и Том Петрович инициировал мой переезд в Курчатов. Помогал мне во всем. А я, будучи еще молодым специалистом, внимательно следил за своим наставником, запоминая его слова, действия, жесты. Как-то перед пуском блока он спросил начальника смены о времени, когда будут завершены работы, чтобы передать контрольные цифры в Москву. Я, прикинув приблизительно, сколько для этого потребуется, ответил: «Два часа». После небольшой паузы услышал, как Том Петрович передал в трубку: «Через четыре часа». И как оказалось, он был прав. На этом и других примерах я учился и сам точно рассчитывать время проведения различных работ и требовал точности от своих подчиненных.

Александр Увакин
Директор Курской АЭС

— Когда Том Петрович возглавлял станцию в качестве главного инженера, я был еще рядовым специалистом. Помню, что даже в такие непростые моменты, как остановка блока и переходный процесс, он никогда не повышал голоса. Если задавал вопросы, то очень корректно, если ворчал, то тихо.

Скромность, интеллигентность, глубокие знания — таковы основные черты портрета Тома Петровича Николаева. Собственно, благодаря ему я и остался в Курчатове. В 1970‑е годы, когда я только приехал на Курскую АЭС, здесь были жилье с подселением. Но один из руководителей тянул решение этого вопроса. И вот однажды мы решили пойти к директору станции. Директор был в командировке, его обязанности исполнял Том Петрович. Тогда я впервые и увидел, как решает вопросы главный инженер предприятия, — четко и конкретно. Он сказал нам: «Сейчас все решим. Кто вам обещал?» — «Вот этот». Вызвал этого руководителя и в течение минут десяти очень убедительно объяснил, как нужно обращаться с молодыми специалистами. Затем дал нам команду: поезжайте к такому-то дому, подъезду, там вас ждут.

Мы приехали к новому дому, там стоял комендант и на вытянутой руке держал ключи от квартир. Так мы получили две трехкомнатные квартиры на шесть семей. Год у нас не было ордеров, мы считались вселенными по распоряжению главного инженера. Вот такой у Тома Петровича был уровень авторитета и объем власти. Я этот урок по защите молодых специалистов не забуду никогда.

Многие в нашем городе помнят его как человека невероятно талантливого, особенно с точки зрения безопасности АЭС. Когда еще не было самого понятия «культура безопасности», Николаев в силу своих знаний вел себя так, что его действия и сейчас полностью соответствуют уровню современных знаний и требований безопасности. А ведь он жил и работал полвека тому назад! И мы до сих пор учимся на его примере отношению и к людям, и к безопасности атомного объекта.

Юрий Филимонцев
Главный инженер Курской АЭС (1979–1984 годы)*

— Завершался 1975 год. Во время работы по освоению мощности первого энергоблока Курской АЭС мы обратили внимание, что часть стержней-поглотителей реактора по сигналу аварийной защиты в активную зону не входит. Мы собрали команду реакторщиков и сузовцев (СУЗ — система управления и защиты. — «СР») и пошли к Тому Петровичу Николаеву с техническим решением, наполовину напечатанным на старой печатной машинке, наполовину написанным от руки, в котором мы излагали мысль о том, чтобы ввести стержни-поглотители в систему аварийной защиты снизу. Том Петрович, будучи ученым и атомщиком-профессионалом, мгновенно оценил наше предложение. Правда, задал вопрос: «Сколько времени вам нужно для осуществления?» Мы запросили две недели. Он подумал и сказал: «Достаточно и пяти дней». Пять дней мы жили на атомной станции, и дома нас никто не видел. Но мы сделали это! Наше предложение внедрили затем на всех реакторах РБМК. Но, к сожалению, уже после случившегося на Чернобыльской АЭС.

*Ушел из жизни в 2021 году.