Чтобы в забоях всегда была руда: 100 лет назад родился геолог-уранщик Борис Хоментовский

Атомное лидерство России основано не только на развитии технологий, но и на расширении сырьевой базы. Поиску и добыче урана посвятил свою жизнь Борис Хоментовский. Почти три десятилетия он работал главным геологом Приаргунского горно-химического комбината (затем — объединения, ППГХО им. Славского) в Краснокаменске.

Из Ташкента в Поволжье

«Прожитой жизнью доволен. Выбранной профессии рад, благодарен судьбе и моим товарищам за разнообразный трудовой путь в различных регионах бывшего Советского Союза. Забайкалье полюбил, Краснокаменск стал малой родиной. Всего, что можно практику достичь в науке, достиг» — так оценил Борис Хоментовский 80 лет своей жизни.

Он родился 11 марта 1926 года в Ташкенте в семье бухгалтера и учительницы. В 1943 году поступил на горный факультет Среднеазиатского индустриального института. Преподавали там блестящие ученые и специалисты со всего СССР. Получив первоклассную теоретическую и практическую подготовку, молодой геолог поехал в Ленинабад, на комбинат № 6.

Открывшийся в 1945 году комбинат занимался добычей и переработкой урановых руд, в первую очередь в военных целях. Борис Хоментовский упоминал в мемуарах, что то время отмечено не только воистину всенародными усилиями для создания ядерного щита, но и делом геологов, нанесшим стране огромный ущерб. По доносу некой корреспондентки газеты «Правда» ученых обвинили в сокрытии месторождений урана. Многие в заключении погибли. Впоследствии все осужденные были полностью реабилитированы.

По словам Бориса Хоментовского, вначале основную массу рабочих на комбинате составляли немцы, выселенные с Поволжья, и советские граждане, в войну оказавшиеся по разным причинам в Германии. В СССР они возвращались через проверочно-фильтрационные лагеря (ПФЛ). Вот откуда пошло выражение «сослать на урановый рудник». «Руками спецпоселенцев и пфэловцев были возведены промышленные объекты предприятия, строился поселок. В ряде случаев эти люди занимали средние и младшие инженерные должности, но их постепенно заменяли молодые специалисты», — рассказывал Борис Хоментовский.

Начальник рудного двора

Нашего героя назначили участковым геологом рудника на месторождении Майли-Су. Он следил, чтобы в забоях всегда была руда и чтобы вместе с рудой не отбивалась пустая порода. Работа (между прочим, секретная, поскольку участковый геолог опробовал забои на радиоактивность, то есть на содержание урана) молодому специалисту не нравилась. По сути, он выполнял обязанности радиометриста, хотя институт рекомендовал его на руководящую должность в крупной геологической партии. Чтобы разнообразить эту рутину, Борис Хоментовский занялся изучением геофизических особенностей рудных залежей. В 1949 году получил повышение. Его сделали начальником рудного двора — подразделения, ответственного за приемку, сортировку и отправку руды на гидрометаллургический завод. Но и это не было связано с геологической наукой. Пойдя навстречу настойчивым просьбам Бориса Хоментовского, в 1950 году начальство назначило его старшим инженером-технологом геолого-разведочной партии Нарынского уранового рудопроявления. Там он получил большой опыт, в том числе руководства производственными коллективами.

Следующий этап биографии — руководство геологической службой предприятия «почтовый ящик № 200» Западного горнорудного комбината. В 1964–1967 годах — новая масштабная задача, на Ишимском месторождении в Северном Казахстане. Борис Хоментовский организовал детальную разведку урановых запасов, и к 1967 году добыча руды там развернулась в промышленных масштабах. «В результате четырехлетнего напряженного труда атомная промышленность Советского Союза получила новый источник урановых руд», — писал Борис Хоментовский. А главный итог, если укладываться в эту хронологию, знаете какой? 10 тыс. ядерных боеприпасов в отечественном арсенале к 1968 году против 900 в 1958‑м. И это помимо атомной энергетики и атомного флота.

Первый ковш

В начале 1968 года правительство СССР распорядилось создать Приаргунский горно-химический комбинат. Ввод в строй первой очереди назначили на 1972 год, второй — на 1975-й. Сроки сами по себе жесткие, вдобавок это Забайкалье — значительная удаленность от промышленных центров и суровый климат: –40 °С зимой и +30 °С летом.

В том же году туда был направлен главный геолог нового комбината Борис Хоментовский. Под его началом формировалась геолого-геофизическая служба, сыгравшая важнейшую роль в освоении урановых и молибдено-урановых месторождений и наращивании их запасов путем доразведки флангов и освоения глубоких горизонтов залежей.

«Весной 1969 года началось строительство карьера на месторождении Тулукуй, — вспоминал Борис Хоментовский. — Первый ковш отметили торжественно. В холодном помещении склада рядом с будущим карьером накрыли стол. Машинист экскаватора Фунтиков зачерпнул первый ковш грунта и погрузил его в самосвал. Затем все собрались у накрытого стола, руководство поздравило горняков с началом работ по добыче урана. Для того чтобы скорее добраться до руды, карьер строили в две очереди. Первая очередь с небольшой площадью карьера позволяла с минимальными объемами вскрышных работ быстро дойти до рудных залежей и приступить к добыче руды. Вторая очередь предусматривала отработку всех запасов карьера. Такой порядок строительства карьера позволил начать добычу руды уже в 1970 году. <…> Я регулярно посещал действующие забои, как очистные, так и проходческие. Практически не было ни одного забоя, который бы я не осмотрел. Мы переодевались и на всю смену опускались в шахты, обходя несколько участков. При этом мы не только изучали геологическое строение забоев, но и проверяли состояние техники безопасности». Недаром среди наград Бориса Хоментовского есть знаки «Шахтерская слава».

В 1971 году было пройдено 6,9 км подземных горных выработок, в 1972 году — 9,1 км, а в 1973 году — 12,1 км.

Первый дом

Вместе с крупнейшим уранодобывающим предприятием страны в безлюдной и безводной степи среди сопок рос и развивался город. Краснокаменск, по словам Бориса Хоментовского, быстро стал одним из самых благоустроенных в Восточной Сибири. «Проехав поселок Краснокаменский, въехали в широкую пологую падь Сухой Урулюнгуй. Вдали был виден один пятиэтажный дом, около него стояла большая палатка, в которой размещалась столовая «Лакомка», а вокруг мы увидели несколько котлованов под будущие дома. Это и был «город»», — вспоминал главный геолог свой приезд в Забайкалье.

За производственными делами Борис Хоментовский не оставлял науку. В 1966 году защитил кандидатскую диссертацию «К вопросу разработки рациональной методики разведки и подсчета запасов месторождений Майли-Суйского типа», через 22 года — докторскую «Комплексная система управления рудничными геологическими работами в условиях горнодобывающего предприятия». Ученый-практик, он опубликовал более сотни статей о геологии урана и технологии рудничных работ. Награжден орденами Трудового Красного Знамени и Октябрьской Революции, медалями и почетными знаками, удостоен звания заслуженного геолога РСФСР. Что стоит за этим, написано в мемуарах «Пятьдесят лет на урановых рудниках. Воспоминания геолога-уранщика». Почитайте — не пожалеете.

Минералы как память

Именем Бориса Хоментовского назван Минералогический музей, расположенный во Дворце культуры «Даурия» в Краснокаменске. Экспозиция — более 1,5 тыс. минералов: чароит, малиновый турмалин, редчайший белый нефрит, огненный опал и многие другие. Все это нашли геологи, горняки и строители при разведке месторождений, возведении города и комбината. Коллекция музея входит в десятку крупнейших в России.