Закон тяготения к вере: как сочетать бизнес, науку и религиозность

Внук и сын известных атомщиков выбрал специальностью менеджмент в экономике, возглавил Еврейский университет и руководит компанией — резидентом ядерного кластера в «Сколкове». Кандидат технических наук Александр Лебедев в разговоре с «СР» вспоминает Обнинск своего детства и объясняет, в чем Ньютону помогала религиозность.

Дедушки-герои, бабушки-атомщицы

— Вы возглавляете связанное с одной из традиционных религий России высшее учебное заведение. Но кандидатскую диссертацию защитили в научно-технической области. Откуда любовь к точным наукам?

— Все мои бабушки и дедушки, а также папа и мама тесно связаны с атомной отраслью. Дедушка по маминой линии Виктор Северьянов в Великую Отечественную командовал минометным взводом и участвовал во взятии Кенигсберга, после войны еще некоторое время служил в Восточной Пруссии. Демобилизовавшись, поступил в Московский механический институт, ММИ. Его выпуск был первым, свежеиспеченные специалисты направлялись на строительство первой АЭС в Обнинск.

В институте дед познакомился с моей бабушкой — Нинель Звездовой. Дочка известного большевика, участника революционного движения и Гражданской войны пользовалась определенными привилегиями. Это позволило ей поступить в ММИ. Получив диплом, она поехала вслед за мужем строить первую АЭС. Потом работала в Физико-энергетическом институте.

— Вы часто бывали у них?

— Проводил все каникулы. Об Обнинске того времени осталось воспоминание как об уютном, зеленом, комфортном городе. Мне нравилось там.

Дедушка был пятым директором Обнинской АЭС, руководил ей 20 лет, с 1970‑го по 1990‑й. Себя помню с тех лет, когда он уже был на пенсии. Интересно рассказывал мне о мирном атоме, строении ядра. Наверное, с тех пор неровно дышу к физике.

— Кто ваши предки по папиной линии?

— Папин папа Александр Лебедев начинал простым моряком. По окончании Ростовского мореходного училища командовал земснарядами на строительстве Цимлянского гидроузла и Куйбышевской ГЭС. Получил звание Героя Соцтруда и, как передовик, был переведен в систему Минсредмаша, возглавил трест «Гидромонтаж». Строил гидросооружения атомных станций. Познакомился с моей бабушкой Флорой Шахназаровой в этом же тресте, она руководила центральной лабораторией.

Изменил физике с экономикой

— Видимо, в таких семьях профессиональное будущее ваших родителей было предопределено.

— Папа Ларион Александрович оканчивал аспирантуру МИФИ, когда я появился на свет. Он специалист в области радиационной безопасности. Ликвидатор-чернобылец, составлял карты загрязнения территории Чернобыльской АЭС, награжден орденами Мужества и «Знак Почета». Этот опыт пригодился после аварии на АЭС «Фукусима», он координировал деятельность совместной российско-японской рабочей группы по ликвидации последствий. Отец долго возглавлял Государственный научно-технический центр экспертиз проектов и технологий «Росатома». Стоял у истоков отечественной малой модульной энергетики и концепции плавучих АЭС.

Мама Елена Викторовна, по образованию математик, тоже работала в организации Минсредмаша — во «ВНИПИпромтехнологии» (сейчас входит в горнорудный дивизион. — «СР»).

— Не удивлюсь, если познакомились они на работе.

— Нет, на экскурсии в Киеве. Учился я в самой обыкновенной школе в Перерве. Район пролетарский, но педагоги у нас были отличные. С детства любил физику с математикой, и папа, конечно, советовал идти по его стопам. Но настали 1990‑е годы, мода на бизнес, и я, единственный в нашей семье, выбрал экономику. Поступил на факультет мировой экономики и внешнеэкономической деятельности Государственного университета управления. Окончил с отличием, работал в департаменте тарифного регулирования Министерства экономического развития и торговли.

— Но точные науки не забросили?

— Старая любовь не ржавеет. Мне всегда были интересны практические аспекты внедрения новых разработок. Поэтому подключился к выявлению самых перспективных инноваций в научно-технической области. В ядерном кластере «Сколкова» я возглавляю Научно-технический центр инноваций. Мы занимаемся наиболее перспективными межотраслевыми и междисциплинарными разработками, имеющими отношение к ядерной тематике. Например, принимаем участие в разработке медицинского реактора — источника нейтронов, оптимизируем технологии обогащения бора‑10.

Эфир Ньютона

— Как вы попали в сферу религиозного образования?

— После крушения марксистско-ленинской идеологии в молодых душах возник вакуум. Как и многие сверстники, в 1990‑е я пытливо искал, на каком поприще можно духовно развиваться. По материнской линии у меня еврейские корни, поэтому стал интересоваться иудаизмом. Я тогда защитил кандидатскую диссертацию на тему, связанную с ядерной медициной, — методы повышения эффективности лучевой терапии. И в Марьинорощинской еврейской общине на меня обратили внимание: молодой ученый с хорошим образованием, опытом управления, да еще с ученой степенью. Попросили помочь с развитием университета. Согласился и со временем дорос до поста ректора.

— Расскажите в общих чертах о вузе.

— Он имеет государственную аккредитацию. Дает светское образование, в основном по гуманитарным дисциплинам, хотя недавно начали набирать студентов на специальности, связанные с искусственным интеллектом. Студентов немного: ежегодно выпускаем около двух десятков дипломированных специалистов.

— На ваш взгляд, научное мировоззрение верующему не помеха?

— Тора уважает науку и знания. Я пишу докторскую диссертацию по теологии, которая уже 10 лет как официально признана в России академической специальностью. Изучаю в том числе наследие Исаака Ньютона — как известно, человека глубоко религиозного. Думаю, Ньютон, открывая закон всемирного тяготения, опирался на Писание. Во втором издании его знаменитых «Математических начал натуральной философии» 1713 года есть рецензия от издателя. Позднейшие исследования показали, что ее написал сам Ньютон. Там интересный фрагмент. Обсуждается дискуссия в научной среде об устойчивости небесных тел в пространстве — в частности, что они должны на что-то опираться, для чего вводится теория эфира. И Ньютон, цитируя Книгу Иова («Он распростер север над пустотою, повесил землю ни на чем»), утверждает, что апологеты теории эфира как раз и есть настоящие безбожники, ограничивающие могущество Всевышнего. А наша задача, продолжает автор, постичь эти законы, не подменяя их собственными умопостроениями. Думаю, такой посыл мог бы благотворно повлиять и на современных исследователей.