Редкие кадры: живая история «Гиредмета»

6 сентября исполнилось 95 лет входящему в научный дивизион «Росатома» Государственному научно-исследовательскому и проектному институту редкометаллической промышленности («Гиредмет») им. Сажина. Каким человеком был легендарный научный руководитель Николай Сажин, хорошо ли принимали советских ученых на заводах, как институт помог в охоте на нейтрино? Живую историю «Гиредмета» рассказывают старейшие сотрудники — эксперт по редким металлам Валентин Карцев и научный сотрудник лаборатории технологии получения рассеянных элементов Надежда Горбачева.

— Валентин Ефимович, вы в институте уже более 65 лет. Почему выбрали «Гиредмет»?

Валентин Карцев: Окончив школу в 1959 году, я еще не знал, чем хочу заниматься. Сначала думал пойти в экономисты. Пришел подавать документы в вуз. Только дверь открыл — навстречу человек пятьдесят девчонок. Я застеснялся и ушел, принялся искать работу. Соседи по коммунальной квартире посоветовали мне обратиться в «Гиредмет». Он располагался буквально в сотне метров от моего дома, в Большом Толмачевском переулке. Это и стало решающим фактором при выборе профессии. До 18-летия мне оставалось полгода, когда меня приняли лаборантом.

Позже я узнал, что в Большом Толмачевском лишь два лабораторных корпуса, третий располагался в районе проспекта Мира. Также в составе «Гиредмета» в те годы были Государственный специальный проектный институт, Специальное конструкторское бюро по конструированию оборудования для производства редких металлов, макетная мастерская, цех экспериментального оборудования, механический цех, стеклодувная, два опытных химико-металлургических завода и опытный машиностроительный завод.

Первые воспоминания о работе — самые восторженные: отношение к сотрудникам было внимательное, уважительное и тактичное, независимо от должностей. В «Гиредмете» работали выпускники и преподаватели ведущих вузов. Я был зачислен в лабораторию электрохимии редких металлов и закончил работу исследователя в годы перестройки в ней же.

— Надежда Семеновна, вы пришли в «Гиредмет» в 1960 году. Как путь в науку начался для вас?

Надежда Горбачева: Я всегда тяготела к техническим наукам. После школы вслед за сестрой пошла поступать в Московский авиационный институт, сдала первый экзамен, но потом почему-то меня медкомиссия забраковала. Окончила курсы машинописи и стенографии, поступила на иняз. На 3-м курсе меня направили на практику в школу. Я почти сразу поняла, что учителем быть не хочу. Меня попросили поработать на проходившей тогда переписи населения. Так я познакомилась с людьми, занимавшимися химией, узнала о существовании «Гиредмета». И вскоре, как и Валентин Ефимович, стала лаборантом. Мы оба начали путь в науку без высшего образования. Никакого снобизма по отношению к нам, лаборантам, ученые не допускали. Мастера были на уровне ученых в своем деле: хорошо знали аппаратуру, умели подготовить эксперимент. Мы работали все вместе, очень дружно. «Лаборатория — наша семья, «Гиредмет» — наш дом» — этот девиз я тогда услышала, а позже распечатала и в нашей комнате повесила. Важные этапы научно-исследовательских проектов сотрудников обсуждали всем коллективом в лаборатории, задавали вопросы, делились идеями.

В. К.: Поработав год, побывав в командировке на Урале, я решил поступать в Московский институт тонкой химической технологии (сейчас Институт тонких химических технологий им. Ломоносова в составе Российского технологического университета «МИРЭА». — «Лаб. СР») — вокруг были выпускники кафедры технологии редких и рассеянных элементов. Рекомендацию мне дал Николай Сажин.

— Каким вы запомнили научного руководителя «Гиредмета» Николая Сажина, имя которого носит институт?

Н. Г.: Именно Николай Петрович в 1940-е годы начал развивать в институте направление получения металлического галлия, который и стал моим главным научным интересом. Исследованиями электрохимических методов получения галлия руководила Нина Андреевна Любимова, к которой в качестве лаборанта я была направлена. Так что я бывала в кабинете Сажина. Он был открыт к общению — полная противоположность директору, Борису Андреевичу Сахарову. К Сахарову ходили сотрудники в должности не ниже заведующего лабораторией, и то лишь по предварительному вызову. Сажин принимал и лаборантов. Он был человек удивительной эрудиции, к тому же обладал научным чутьем. Именно он определял элементы и направления, которыми будет заниматься институт, и все они оказывались перспективными.

— Можете пояснить на примере того же галлия? Какие перспективы этот элемент открыл?

Н. Г.: Галлий — типичный рассеянный элемент. Редкие и рассеянные элементы очень сложно получить в чистом виде, потому что они почти не образуют собственных крупных месторождений и сильно распылены в земной коре, да к тому же растворены в минералах других, более распространенных металлов. Галлий, например, — в алюминиевых минералах. Ученые создали технологии, которые позволили выделять галлий при производстве алюминия. Это называется попутное получение. Сегодня галлий — ключевой полупроводниковый материал микроэлектроники. Арсенид галлия обеспечивает работу наших смартфонов, систем спутниковой связи, электромобилей. Нитрид галлия нужен для создания мощных светодиодов и полупроводниковых лазеров. И это только одна из сфер применения этого элемента.

В. К.: Кстати, на Северном Кавказе, в недрах горы Андырчи, построили Баксанскую нейтринную обсерваторию. В ней есть галлий-германиевый нейтринный телескоп, содержащий 60 т металлического галлия. Он нужен, чтобы ловить нейтрино. В этой обсерватории были получены прорывные результаты в физике нейтрино. Для Института ядерных исследований РАН, в состав которого входит обсерватория, мы делали интересный проект по очистке галлия от примесей после того, как он отработал в телескопе.

— Доводилось ли вам внедрять разработанные в институте технологии на заводах? Как там принимали ученых?

Н. Г.: Моя первая командировка была в Бокситогорск Ленинградской области, там осваивали получение галлия из алюминиевых руд и в дальнейшем провели испытания первых опытных электролизеров. Следующая командировка, почти на полгода, была на завод чистых металлов в город Светловодск (Украина), где впервые получили галлий из отходов полупроводниковых соединений. На Павлодарском алюминиевом заводе в Казахстане внедряли технологию электрохимического получения галлия высокой чистоты. Отношения с заводчанами нормально складывались, и с мужчинами, и с женщинами. Мне со всеми было легко.

В. К.: У нас институт прикладной, так что всем приходилось бывать на заводах. Я участвовал во внедрении промышленных технологий электрохимического получения тантала, ниобия, ванадия, гафния и др. Заводские мастера и технологи нас, специалистов, очень уважали, все, о чем мы просили, делали. Было чувство единения ради общего дела.

— Как институт пережил кризис 1990-х годов?

В. К.: «Гиредмет» в те годы получил статус государственного научного центра, входил в перечень стратегических предприятий и имел портфель госзаказов. Кроме того, на наши разработки появился спрос у частного бизнеса. Это и удержало институт на плаву. Но последствия кризиса были очень тяжелы. В советские годы в подразделениях «Гиредмета» работали до 5 тыс. человек. К 2000 году остались 450 специалистов. Мы почти полностью потеряли 40–50-летних сотрудников — самый продуктивный возраст в науке. Остались либо совсем молодые, либо пожилые. И этот поколенческий разрыв не удалось преодолеть до сих пор. К нам охотно идут начинающие специалисты, но, набравшись опыта, уходят в коммерческие структуры.

— А что делается, чтобы привлечь и удержать молодежь?

В. К.: Задача системная — увеличить долю выпускников вузов и колледжей в восполнении кадров до 20 %. «Гиредмет» работает более чем с 20 вузами: Московским государственным техническим университетом им. Баумана, Национальным исследовательским технологическим университетом «МИСиС», Российским химико-технологическим университетом им. Менделеева, Московским авиационным институтом, Московским государственным университетом им. Ломоносова, Национальным исследовательским университетом «МЭИ», Московским государственным технологическим университетом «Станкин» и другими, а также с колледжами. Есть программы целевого обучения и стажировки с гарантированным трудоустройством. Только за последние четыре года практику и стажировки в «Гиредмете» прошли свыше 400 студентов, каждый пятый стал нашим сотрудником. Наставникам выплачивают надбавки — за дипломников, аспирантов, преподавание. Молодым сотрудникам оказывают поддержку, предусмотрены выплаты специалистам, которые выбирают институт первым местом работы. На сегодня доля молодых специалистов у нас стабильно выше трети штата.

— Начало нового века, как и конец прошлого, не было для «Гиредмета» простым: институт вошел в состав «Росатома», переехал на новую площадку…

В. К.: Мы не просто переехали — мы провели коренную реконструкцию, переоснащение всех лабораторий и служб на новом техническом уровне, пересобрали программу научно-исследовательских и опытно-конструкторских работ. И перестройка продолжается. Думаю, после череды кризисов мы выходим на новый этап развития. У нас хороший коллектив, мы делаем исключительные материалы, сами разрабатываем не только технологическую, но и проектную документацию. Есть зарубежное сотрудничество — интересные проекты с Китаем, Индией. Пришло время наши преимущества реализовать.

— Что ждет институт в будущем?

В. К.: «Гиредмет» остается флагманом научно-технологического развития отрасли редкоземельных металлов. Мы продолжим разрабатывать новые материалы и методы их получения, создавать высокотехнологичные производства на основе редких, редкоземельных и благородных металлов, высокочистых веществ и полупроводников. Отдельное направление — диагностика материалов и объектов окружающей среды, проектирование и модернизация предприятий «Росатома». Думаю, ключевой задачей станет коммерциализация наших разработок.