Наука убеждать: как женщины в России боролись за право заниматься исследованиями

11 февраля мир отметил Международный день женщин и девочек в науке. Празднику всего 11 лет, хотя женщины отстаивали право реализовать себя в науке веками. О хронике преодоления гендерных стереотипов в нашей стране мы говорим с Ольгой Вальковой, доктором исторических наук, главным научным сотрудником Института истории, естествознания и техники им. Вавилова РАН.

Первопроходцы

Первой женщиной в российской науке можно назвать Доротею Марию Гзелль. Чета художников Гзелль приехала из Амстердама по приглашению Петра I. В Санкт-Петербурге Доротея Мария Гзелль издала третий том знаменитой иллюстрированной книги своей матери, натуралиста и художницы Марии Сибиллы Мериан, «Чудесное превращение гусениц и необычное питание цветами» и стала куратором коллекции естественной истории в Кунсткамере. «К сожалению, мы мало знаем о Гзелль, но ее величайшая заслуга в том, что она открыла женщинам в нашей стране дорогу в науку», — говорит Ольга Валькова.

Еще одно имя в ряду первопроходцев, уже первой половины XIX века, — княгиня Евдокия Голицына. В 1835 году она написала исследование «Анализ силы» на французском языке и обратилась в Императорскую академию наук в Санкт-Петербурге с просьбой проанализировать ее труд. «Голицына была уверена, что придумала новый метод математического исчисления. Тогда академики впервые обсудили книгу женщины-ученого, однако пришли к выводу, что ничего нового в трактате нет», — рассказывает Ольга Валькова. Княгиню это не остановило: она издала второй том «Анализа силы» в Европе, общалась с известными российскими математиками Остроградским, Буняковским, вела переписку с членами Французской академии наук.

В 1861 году в календаре «Месяцеслов на 1862 год» рядом поместили некрологи двух женщин-ученых: натуралиста и энтомолога Елены Фадеевой, урожденной княжны Долгорукой, и политэконома Марии Вернадской (кстати, портрет Вернадской висел в кабинете ее знаменитого родственника Владимира Вернадского). Супруг Марии Вернадской, экономист, издавал журнал «Экономический указатель» и публиковал в нем труды своей жены, подписанные инициалами.

Примерно в то время лекции в университетах начали массово посещать вольнослушательницы. Порой в аудиториях их было столько же, сколько студентов. В переломном для отечественной истории 1861 году одна вольнослушательница обратилась в Министерство народного просвещения с просьбой разрешить ей сдать экзамены за курс университета и получить диплом. «Это было очень смело, — отмечает Ольга Валькова. — Выпускница Института благородных девиц (среднее учебное заведение для дворянок. — «СР») максимум могла работать гувернанткой или преподавать в младших классах гимназий. Тут же девушка хотела сдать экзамены наравне с мужчинами — беспрецедентный случай. Министерство, впервые столкнувшись с таким, организовало опрос: готовы ли университеты принимать дам в студенты на общих основаниях? Все, кроме Московского и Дерптского университетов (сейчас Тартуский университет в Эстонии. — «СР»), ответили положительно».

Тем не менее в 1863 году вышел циркуляр, определивший судьбу женского высшего образования на следующие полвека: принимать «особ женского пола» студентками ли, вольнослушательницами ли университетам запрещалось. Причина решения точно неизвестна. «Скорее всего, высшее женское образование просто посчитали нецелесообразным и противоречащим устоям», — полагает Ольга Валькова.

Битва за парту

С 1860-х в России начинается борьба за высшее женское образование, которая перерастет в борьбу за равноправие полов. У россиянок все еще оставался шанс учиться в Европе. Это была авантюра — дорогая и трудноисполнимая. Во-первых, требовались немалые деньги, во-вторых, разрешение родителей или мужа на выезд за границу. «Софью Ковалевскую, например, отец не отпустил — она заключила брак и отправилась с мужем в Германию. Но бывало, что с дочерью, мечтающей об университете, перебиралась в Европу вся семья», — рассказывает Ольга Валькова.

В Цюрихе образовалась стихийная коммуна девушек-студенток. Они общались с обосновавшимися там революционерами, бежавшими из России. Правительство об этом знало и было не в восторге от возвращения высокообразованных гражданок. Права заниматься наукой они не имели. Ровесница Софьи Ковалевской и тоже математик Елизавета Литвинова, чтобы заработать на жизнь, вела уроки в младших классах женской гимназии княгини Оболенской. В другое место ее с европейским дипломом не брали. Интересный факт: среди учениц Елизаветы Литвиновой была Надежда Крупская, супруга и соратница Ленина.

Перелом произошел в 1872 году. Император Александр II высказался за женские курсы акушеров и педагогов. Профессор Владимир Герье выхлопотал разрешение открыть в Москве Высшие женские курсы (упор на историко-филологические науки). Открылись Публичные курсы для женщин по программе мужских классических гимназий, в обиходе Лубянские курсы. В Медико-хирургической академии открыли Особый медицинский курс для образования ученых акушерок. В 1875 году правительство пообещало предоставить женщинам право на высшее образование. Спустя два года в Санкт-Петербурге появились Бестужевские курсы, вслед за ними — Казанские, Киевские, Сибирские.

Первой в нашей стране женщиной-физиком, работающим по профессии, была Анна Сердобинская, выпускница Бестужевских курсов 1882 года. Она осталась там ассистенткой, проработала 33 года и даже выпустила несколько публикаций.

«Вне зависимости от пола»

В 1911 году выпускницам высших женских курсов разрешили сдавать университетский экзамен. Этой возможностью воспользовалась Александра Глаголева-Аркадьева — впоследствии первая всемирно известная русская женщина-физик.

Александра Глаголева-Аркадьева — младшая из девяти детей сельского священника. Отец долго не соглашался отпускать дочь в столицу, но в конце концов сдался. Чтобы платить за высшие курсы, девушка давала частные уроки. Получив диплом физико-математического отделения, работала там же ассистенткой. В 1924 году опубликовала в журнале Nature статью о получении ультрагерцевых, как она их тогда назвала, лучей на собственноручно сконструированном «массовом излучателе» — и стала знаменитой. Александра Глаголева-Аркадьева заполнила пробел на шкале электромагнитных волн между кратчайшими электромагнитными, получаемыми электрическими методами, и инфракрасными, возникающими в результате молекулярных колебаний. И даже после этого она оставалась ассистенткой. Лишь в 1931 году Александре Глаголевой-Аркадьевой предложили создать кафедру общей физики естественных факультетов в Московском университете.

Летом 1918 года состоялся первый прием в университеты «вне зависимости от пола, возраста, диплома». Впрочем, очень скоро, буквально через пару лет, правительство начало чистку среди студентов — по происхождению. Поощрялись выходцы из рабочих и крестьянских семей, в то время как в вузы в основном стремились представители интеллигенции. Дочерью крестьян была «русская мадам Кюри» Зинаида Ершова. Она окончила физико-математический факультет Московского университета в 1929 году, а уже в 1930-м руководила физической лабораторией Московского завода редких элементов, где через год выпустили первую партию радия. В 1944 году Зинаида Ершова решила задачу получения чистого металлического урана и впоследствии стала одним из основателей Института спецматериалов (НИИ-9, сейчас Высокотехнологический НИИ неорганических материалов им. Бочвара).

«Женские» и «семейные» специальности

В научной среде женщины освоились быстро. «Сохранились данные опроса 1936 года: женщины-ученые говорят, что, несмотря на все сложности, дискриминации они абсолютно не чувствуют. Другой пример: звание доктора наук в СССР вернули в 1934 году, а уже в 1935 году оно было присуждено Александре Глаголевой-Аркадьевой. Женщины-ученые стали визитной карточкой советской власти, боровшейся за равноправие», — продолжает Ольга Валькова.

Какие же сложности были? Если перед теми, кто пробился в большую науку, финансовый вопрос остро не стоял, то лаборантки и ассистентки получали очень скудную зарплату — большинство имели две-три подработки или финансово зависели от супруга.

Тем не менее число женщин-физиков, математиков и биологов росло на протяжении всего ХХ века, особенно после Великой Отечественной войны. Ольга Валькова поясняет: «Вернувшиеся с фронта мужчины были героями, к ним относились с безусловным уважением. Тогда и сформировалась модель, которая частично сохраняется и сейчас: мужчина — руководитель, ему помогают много женщин».

После войны начинают выделяться «женские» и «семейные» специальности в науке. Первые — в основном гуманитарные и агрономические, вторые — в геологии: жена сопровождала мужа в экспедициях.

С 1990-х в России проходит активный процесс феминизации науки. После распада СССР мужчины стали уходить в прикладные профессии или бизнес, чтобы обеспечить семью. В лабораториях в основном остались женщины. Сейчас тенденция сохраняется, но уже по другой причине: с каждым годом появляются новые специальности, требующие все больше и больше компетентных специалистов вне зависимости от пола.

Блиц

— Сколько сейчас в России женщин-ученых?

— Могу привести данные ЮНЕСКО: доля женщин в исследовательской среде в России долгие годы держится на уровне около 40 %. Согласно статистике 2013 года, в естественных науках женщин 41,5 %, в инженерно-технических — 35,9 %, в медицинских — 59,5 %, в сельскохозяйственных — 56,4 %, в общественных и гуманитарных — 60,3 %.

— Можно ли сказать, что в российской науке женщины абсолютно равноправны с мужчинами?

— Думаю, до полного равноправия нам еще далеко, если такое вообще возможно. В обществе распространены убеждения, что есть женские и есть мужские занятия. Мама отводит сына в школу с физико-математическим уклоном, дочку — в школу танцев или языков, потому что это больше подходит для девочки. Впитанные в раннем детстве и юности концепции влияют на мировоззрение уже взрослых людей и их поведение в разных ситуациях, что очень трудно изменить. Будем надеяться, что с каждым новым поколением мы делаем шаг вперед. Общество, которое хочет развиваться, соответствовать международному уровню научно-технического прогресса, не может позволить себе игнорировать таланты половины населения только из-за пола. Это просто расточительство.

— Вы лично сталкивались с сексизмом в карьере?

— Если говорить о формальной карьере — поступлении в аспирантуру, приеме на работу в академический институт, защите диссертаций, публикации книг и статей, то нет, не сталкивалась. С некоторым пренебрежением части старших коллег к моим занятиям, несколько снисходительном отношении — случалось. Это никогда не было ярко выражено, но встречалось. В то же время в молодости я получала искреннюю и доброжелательную поддержку старших коллег, и женщин, и мужчин. И ее было гораздо больше, чем пренебрежения. Может, мне повезло встретить выдающихся людей, может, это общая тенденция, которая говорит о постепенном сглаживании гендерных различий в науке.

О празднике

Международный день женщин и девочек в науке учрежден Генеральной ассамблеей ООН в 2015 году с целью обеспечить полноправное участие женщин всех возрастов в развитии науки, техники и инноваций. Датой выбрали 11 февраля — в этот день в 1815 году родилась Ада Лавлейс, английский математик и создательница первого алгоритма для механической вычислительной машины. Ада Лавлейс предполагала, что когда-нибудь эти машины смогут выполнять самые разные задачи.