Научный андеграунд: что исследуют в лаборатории-бункере Радиевого института

В самом центре Санкт-Петербурга, прямо под Гостиным Двором, на глубине 65 м находится низкофоновая лаборатория Радиевого института им. Хлопина. Сейчас ее основные направления — ​радиоэкология и ядерная криминалистика, но ученые надеются расширить сферу работ: планируют участвовать в экспериментах по поиску редких и экзотических распадов частиц — ​эти процессы называют окном в новую физику.

Когда Константин Петржак и Георгий Флеров в 1940 году открыли спонтанное деление урана, им поначалу многие не поверили: говорили, что атомное ядро делится не само по себе, а под влиянием космического излучения. «Это поток высокоэнергичных заряженных частиц, в основном мюонов, которые не задерживаются обычной пассивной защитой, — ​объясняет ведущий специалист лаборатории радиоэкологического мониторинга Радиевого института Андрей Степанов. — ​В свинцовой защите эти частицы производят реакции расщепления, в результате которых образуются быстрые нейтроны, в свою очередь вызывающие ядерные реакции в материалах защиты и детекторах измерительной аппаратуры».

Ученые спускаются в метро

В Радиевом институте подумали и нашли выход. «На глубине интенсивность потока космических лучей в тысячу раз меньше, чем на поверхности. Наркому путей сообщения Кагановичу отправили письмо с просьбой разрешить провести контрольные измерения в московском метро, — ​рассказывает научный консультант отделения радиоэкологии и обращения с РАО Виктор Тишков. — ​Флеров и Петржак обосновались в кабинете начальника самой глубокой в то время станции, «Динамо», — ​60 м. Каждую ночь они с нетерпением ждали, пока не остановится последний поезд, чтобы начать опыты. Измерения длились с часу ночи до пяти утра более полугода. Эффект спонтанного деления полностью повторился. Так подтвердилось одно из крупнейших открытий атомной эпохи».

Ученые института загорелись идеей обзавестись постоянной подземной лабораторией. В 1959 году арендовали помещение на станции ленинградского метро «Чернышевская», чтобы исследовать естественное нейтронное излучение горных пород, минералов, собственный гамма-фон подземных помещений. Были получены ценные знания о естественном нейтронном фоне атмосферы земной коры. В частности, выяснили, что нейтронное излучение на уровне моря, обусловленное космическими частицами, в 50–80 раз превышает собственное нейтронное излучение горных пород.

В 1963 году началось обустройство специальной подземной лаборатории Радиевого института в переходном тоннеле между действующей станцией «Невский проспект» и строившейся — ​«Гостиный Двор». Параллельно разрабатывалась пассивная защита для детекторов измерительной аппаратуры. «Задача осложнялась тем, что все материалы, производимые в то время, были загрязнены радионуклидами, образовавшимися во время испытаний ядерного оружия, — ​рассказывает Виктор Тишков. — ​Нужны были чистые материалы доядерной эпохи. Использовали сталь корпусов кораблей начала XX века и пушек времен Крымской вой­ны».

В 1967‑м лабораторию ввели в эксплуатацию. «Она находится на глубине около 65 м. Два рабочих помещения — ​64 и 32 м2, технический коридор, собственная вентиляционная камера с двумя колоннами с активированным углем для дополнительной очистки от радона, — ​перечисляет Андрей Степанов. — ​В помещениях естественным образом поддерживается постоянная температура и влажность, лаборатория обеспечена хорошим электропитанием, без скачков напряжения и помех».

От Ленинграда до Индийского океана

В 1972 году «научный бункер» вошел в состав лаборатории радиоэкологии. Ее специалисты изучали распространение радионуклидов в природе, связанное с испытаниями ядерного оружия, а позже — ​с эксплуатацией ядерных энергетических установок. Ученые привозили в Ленинград пробы со всего мира, и подземная лаборатория была незаменима при анализе образцов с низким содержанием радионуклидов. «В подземной лаборатории в разное время экспериментировали с низкофоновыми гамма-, бета и альфа-спектрометрами, жидкостными сцинтилляционными радиометрами, газовыми пропорциональными счетчиками, другими установками. И часто аппаратура под землей показывала рекордные параметры», — ​подчеркивает Виктор Тишков.

Инженер Мария Андреева проводит эксперимент на жидкосцинтилляционном спектрометре

Лабораторией пользовались не только специалисты Радиевого института, но и представители других научных организаций, советских и зарубежных. «В 1974–1982 годы совместно с Морским гидрофизическим институтом АН УССР здесь исследовали образцы неорганических сорбентов, экспонированных на разных горизонтах Индийского океана, — ​рассказывает Андрей Степанов. — ​Так была изучена вертикальная структура отдельных районов Индийского океана, а также уточнена система глубинных океанических течений. Не последнюю роль эта работа сыграла в открытии глубинного экваториального противотечения Тареева».

Ядерная криминалистика

После распада СССР государственное финансирование фундаментальных исследований в подземной лаборатории практически прекратилось. «В 1990‑е — ​начале 2000‑х основными стали работы по массовому гамма-спектрометрическому измерению проб объектов окружающей среды, — ​вспоминает Виктор Тишков. — ​Существенную загруженность приборного парка обеспечили работы, связанные с выполнением международных обязательств России по линии Хельсинкской конвенции по защите Балтийского моря и оценкой радиационной обстановки в районах гибели АПЛ «Комсомолец» и «Курск».

Сегодня одно из новых направлений — ​ядерная криминалистика. В лаборатории провели ряд работ, позволяющих оценить возможности низкофоновой гамма-спектрометрии высокого разрешения для анализа изотопных соотношений в уране и плутонии и обнаружения следовых количеств этих и других радиоактивных нуклидов. Гамма-спектрометрия не дает такой точности, как масс-спектрометрический анализ, но она на порядки дешевле, быстрее и, главное, не требует разрушения образца. Поэтому во многих случаях эффективнее. «В 2018 году на «Маяк» пало подозрение в выбросе радиоактивного рутения‑106, — ​приводит пример ведущий научный сотрудник лаборатории радиоэкологического мониторинга Радиевого института Сергей Васильев. — ​По просьбе международной комиссии, расследовавшей этот инцидент, в лаборатории провели анализ образцов почвы, взятых в месте расположения комбината. Анализ показал очень низкую концентрацию рутения‑106, что позволило снять с комбината подозрения».

Возвращение в большую науку

Радиевый институт хочет вернуть подземную лабораторию на службу фундаментальной науке. «Интерес мировой научно-технической общественности к использованию подземных лабораторий растет, — ​говорит Андрей Степанов. — ​Создаются международные ассоциации «подземщиков». В частности, Радиевый институт с этого года входит в Европейскую ассоциацию подземных лабораторий (EUL), основная задача которой — ​взаимопомощь в исследованиях и поиск финансовых источников в международных программах и фондах».

«Мы готовы участвовать в экспериментах по обнаружению редких и экзотических распадов частиц, эти процессы называют окном в новую физику, — ​отмечает Сергей Васильев. — ​Можем исследовать фоновые характеристики и содержание радионуклидов в конструкционных материалах установок для поиска двойного бета-распада, частиц темной материи и т. п. Еще одно возможное направление — ​радиоизотопное датирование археологических находок и биологических объектов».

«Лаборатория может продолжить выполнение международных обязательств РФ по радиационному мониторингу окружающей среды с требуемым уровнем чувствительности, — ​добавляет Виктор Тишков. — ​Обеспечивать контроль распространения радионуклидов в районах расположения объектов радиационного наследия, в том числе затопленных, и пунктов захоронения РАО для раннего обнаружения выхода радионуклидов в окружающую среду».

Для расширения научной программы лаборатории потребуется ремонт и модернизация спектрометрических комплексов и вспомогательного оборудования. «Сейчас в Радиевом институте реализуется программа финансового оздоровления, и это позволяет надеяться на светлое будущее подземной лаборатории и новые масштабные исследования», — ​говорит Андрей Степанов.


КСТАТИ

Китайская подземная лаборатория «Цзиньпин» (CJPL) — ​самая глубокая в мире, 2,4 тыс. м. Ее построили в горе Цзиньпин в провинции Сычуань на юго-востоке Китая и открыли в 2010 году. На объекте проводятся два эксперимента, CDEX и PandaX, в ходе которых ученые пытаются напрямую обнаружить темную материю.

Поделиться
Есть интересная история?
Напишите нам
Читайте также:
Федеральный номер «Страна Росатом» №42 (746)
Скачать
Федеральный номер «Страна Росатом» №42 (746)

Интервью с директором департамента крюинга филиала FESCO Александром Перфильевым — ​стр. 5

Восемь героев, которые защитились — ​стр. 7

Как сэкономить на спецобуви без вреда здоровью — ​стр. 19

Скачать
Алексей Лихачев Новости
Алексей Лихачев назвал Глобальный Юг будущим центром атомной энергетики
Алексей Лихачев Новости
«Росатому» потребуется до 40 судов ледового класса
Алексей Лихачев Новости
«Росатом» увеличит численность персонала на площадке в Иране до 300 человек
Алексей Лихачев Новости
«Росатом» планирует развернуть стройку АЭС в Казахстане в 2027 году
Алексей Лихачев Новости
«Росатом» готовит программу по строительству АЭС «Пакш-2» на 2027 год
Последние записи
Показать ещё