Хватит ли финансирования для модернизации Армянской АЭС, где обучают эксплуатационный персонал для станций, которые «Росатом» строит за рубежом, и почему лучший способ сплотить команду — поход в горы, рассказал «СР» гендиректор «Русатом Сервиса» Евгений Сальков.

Этапы обновления

— Как продвигается работа по модернизации и продлению срока эксплуатации блока № 2 Армянской АЭС?

— Мы обосновали возможность эксплуатации более 5 тыс. единиц оборудования, отправили около 150 железнодорожных вагонов тяжеловесного и крупногабаритного оборудования. «Гидропресс», главный конструктор реакторных установок ВВЭР, обосновал возможность эксплуатации ВВЭР‑440 до 2026 года. В 2018-м началась массовая модернизация. В частности, мы смонтировали в машинном зале новую турбину, генератор и сепараторы-пароперегреватели, токопроводы и блочный трансформатор на турбогенераторе № 3. Испытания показали, что он может работать даже на более высокой мощности, чем планировалось, — 238 МВт.

Площадкой занимаемся мы, армянские специалисты и коллеги из «Атомэнергоремонта» и «Атомтехэнерго». В 2018-м в период пиковой активности там находилось порядка 400 российских специалистов, в этом году будет уже 600 — фронт работ растет.

— А в этом году что делаете?

— Началась модернизация турбогенератора № 4 — оборудование доставили в феврале. С 15 апреля ведутся строительно-монтажные и пусконаладочные работы в машзале. Особенность проекта в том, что станция продолжает эксплуатироваться, и в реакторном отделении, машзале мы можем что-то делать только во время планово-предупредительных ремонтов.

В 2019-м мы должны модернизировать спринклерную систему, отремонтировать оборудование реакторной установки, поставить новую блочную съемную теплоизоляцию первого контура.

В модернизации нуждаются и градирни, они в плачевном состоянии и летом не справляются с охлаждением технической воды. Необходимо будет также заменить еще одну турбину, трансформатор, конденсатор.

Живописная Армянская АЭС. Пока единственная атомная станция в Закавказье

Мы готовимся к восстановительному отжигу корпуса реактора и модернизации системы аварийного охлаждения активной зоны, запланированным на 2021 год. Процесс довольно долгий, в этом году нужно выполнить комплекс расчетов и материаловедческих работ. Еще одна задача — доставить установку для отжига на Армянскую АЭС.

— Расскажите подробнее о доставке грузов на Армянскую АЭС.

— Логистика сложносоставная: авто-, ж/д и авиатранспорт. В начале проекта мы обследовали пути Южно-Кавказской железной дороги, идущие к станции. Они находились в таком состоянии, что возить оборудование, особенно тяжеловесное, крупногабаритное, по ним было попросту невозможно. С помощью «Росатома» РЖД восстановили пути и мосты.

На Военно-Грузинской дороге зимой из-за погодных условий движение может быть перекрыто. Поэтому мы заранее просчитываем и сроки изготовления оборудования, и сроки поставок.

Диалог Минфинов

— Когда все работы будут завершены?

— По межправительственному соглашению, подписанному в 2014 году, мы должны сдать объект не позднее декабря 2019-го. Но по ходу появились дополнительные задачи, и Минфин Армении обратился к Минфину России с просьбой продлить кредитование по 2021 год. «Росатом» инициативу поддержал, поскольку мы трезво оцениваем объем работ. В ближайшее время финансисты обеих стран примут решение. Как бы то ни было, в этом году Армения получит блок, который выдает на 10-15 % больше электроэнергии. По завершении проекта это будет станция, соответствующая самым строгим требованиям безопасности.

— Россия выдала кредит на 270 млн долларов и грант — 30 млн. Этой суммы достаточно для реализации всех планов?

— Мы заключили контракты примерно на 204 млн долларов. Необходимости в дополнительных кредитах нет. Кстати, эти 300 млн — не единственный источник финансирования. Есть помощь от европейских и американских партнеров.

— Еще, я слышала, Армения рассматривает возможность строительства АЭС с малыми модульными реакторами…

— Вопрос о сооружении АСММ поднимался на встрече премьер-министра Армении Никола Пашиняна и главы «Росатома» Алексея Лихачева. Стороны договорились о создании рабочей группы, которая проанализирует возможность сооружения станции. На мой взгляд, новые мощности стране необходимы. С учетом того, что в Армении нет собственных природных ресурсов — нефти и газа, это вопрос энергобезопасности. Доля атома в энергобалансе — 25,6 %.

Мультинациональная компания

— Какую долю занимает проект для Армянской АЭС в портфеле контрактов «Русатом Сервиса»?

— Года три-четыре назад он был доминирующим. Сейчас у нас заказов более чем на 2 млрд долларов, так что оставшиеся 96 млн от проекта Армянской АЭС — совсем небольшая доля.

Мы участвуем почти во всех зарубежных проектах «Росатома»: в странах, где уже работают наши энергоблоки, а также в Египте, Турции, Финляндии, Бангладеш, на Ближнем Востоке. Отвечаем за комплексный ввод АЭС в эксплуатацию — это и пусконаладка, и техническая поддержка, и обучение персонала. В частности, уже около года обучаем бангладешцев: теорию им дали в Обнинске, сейчас — стажировка на Нововоронежской АЭС. Наш партнер — Техническая академия «Росатома». В этом году стартует обучение турецких специалистов. Идут переговоры по обучению эксплуатационного персонала АЭС на Ближнем Востоке. В 2020-м думаем договориться с Венгрией и Финляндией — будем готовить для них инструкторов.

Заключены долгосрочные контракты на техническое обслуживание и ремонт, оснащение учебно-тренировочного центра, пусконаладочные работы на всех четырех блоках турецкой АЭС «Аккую». Ведутся переговоры с Египтом и Бангладеш.

В 2018 году мы завершили большой проект в Болгарии — обосновали продление срока эксплуатации «Козлодуя‑6». Участвовали в ремонте блоков № 1, 2 и 3 Тяньваньской АЭС в Китае, блока № 1 АЭС «Куданкулам» в Индии и т. д.

— С какими сложностями сталкиваетесь за рубежом?

— Бывает сложно сразу найти детали для оборудования. Так, в ходе ремонта на «Тяньване‑3» китайские коллеги поняли, что электромагнит главного циркуляционного насосного агрегата нужно срочно заменить. Стандартный срок изготовления превышает 12 месяцев. И в канун Нового года мы решали с производителем вопрос о мобилизации персонала и ускорении изготовления электромагнита, чтобы не сорвать срок планово-предупредительного ремонта. Все удалось. Еще один пример — чтобы быстро отремонтировать сварные соединения на Армянской АЭС, мы привезли сварщиков из Полярных Зорь. На Кольской АЭС стоит аналогичный блок, поэтому только там есть сварщики с нужным опытом.

Есть тонкий момент, касающийся всех станций. Монтажники передают оборудование наладчикам, наладчики после пуска — эксплуатантам. А эксплуатанты по формальному признаку не принимают — хотят получить оборудование или систему в идеальном виде, с полным соблюдением всех требований, отраженных в документации, что часто в силу разных причин невозможно. Речь, конечно, о мелочах, которые не влияют на работу объекта. Вот мы и хотим объединить пусконаладку и техническую поддержку эксплуатации, чтобы устранить конфликт. Создаем проектную команду, которая выступит «зонтиком» над этими задачами — обеспечением технической поддержки на этапах пусконаладки и ввода в эксплуатацию.

— Сейчас все предприятия «Росатома» диверсифицируют бизнес. У вас есть новые направления?

— Да. Это развитие ядерной инфраструктуры в странах-новичках, где сооружаются АЭС большой мощности и центры ядерной науки и технологий. Есть два проекта — в Боливии и Замбии, мы уже провели оценку условий для создания ядерной инфраструктуры. Далее мы займемся развитием инфраструктуры, обучением специалистов для будущего регулятора, органов исполнительной власти, эксплуатирующих организаций. В рамках проекта ЦЯНТа в Боливии мы провели недельное обучение по транспортированию радиоактивных материалов, курс по ядерной безопасности исследовательских реакторов.

В феврале я ездил на переговоры с Цзянсуской корпорацией ядерной энергетики (JNPC) в Китай. Мы подписали меморандум о сотрудничестве — речь идет о совместной работе на рынках третьих стран. А в апреле подписали соглашение о создании совместного предприятия и соглашение о намерениях с венгерской энергокомпанией MVM.

Если говорить о глобальных задачах, планируем стать мультинациональной компанией, к 2025 году открыть в странах, где мы работаем, филиалы, чтобы досконально понимать потребности и ожидания заказчиков. Будем нанимать и местных специалистов, в первых рядах — сегодняшние студенты-иностранцы, которые учатся в российских вузах и с которыми мы поддерживаем связь.

Горная зависимость

— Как вы оказались в «Росатоме»? Вы ведь не атомщик по профессии.

— Я окончил судебно-прокурорский факультет Уральской государственной юридической академии и долгое время работал по специальности. Потом начал заниматься не только правом, но и вопросами стратегии, корпоративного развития. До «Росатома» я работал в группе «Энергопром», под управлением которой находились заводы по производству графитированных электродов, катодных блоков, углеродного волокна (сейчас эти активы в контуре «Росатома». — ​«СР»). Поступило предложение перейти в «Русатом Сервис», чтобы заниматься поддержкой эксплуатации АЭС за рубежом. И с 17 сентября 2014 года я возглавляю эту организацию.

Походы объединяют. Команда «Русатом Сервиса» на Казбеке. Высота — 5033 м

— Не жалеете, что перешли?

— Сомнения были, но они, к счастью, не подтвердились. Мне очень нравится наш коллектив, работа, проекты. Мы не хотим останавливаться на достигнутом. И поэтому растет выручка, увеличивается портфель заказов, мы получаем прибыль и запускаем новые продукты. В прошлом году утвердили инвестиционную программу Технической академии «Росатома»: до 4 млрд рублей вложим в развитие образовательных услуг, чтобы они стали лучшими в мире.

— Расскажите про ваше хобби — горные походы.

— Действительно, в последние годы полюбил горы. Был на Казбеке — 5033 м, был на Эльбрусе, на самой высокой точке Европы, — 5642 м. Ходим в походы с коллегами. Это такое командообразующее мероприятие с осознанным риском и строгим контролем безопасности. Походы объединяют: вместе пройти каньон, взобраться на вершину. Когда появляется возможность, я в отпуске небольшие восхождения делаю с семьей. Детям нравится, да и супруга любит умеренный уровень экстремальности.

На Эверест, наверное, не пойду, потому что там слишком опасно. Всегда отправляюсь в поход с профессиональными гидами, которые контролируют ситуацию.

— Какую самую крутую гору вы покорили?

— Сложно сказать. Недавно я второй раз пытался подняться на Арагац в Армении. Гора не самая высокая — 4090 м, но пока не пустила. Первый раз была неподходящая погода. Мы продвигались медленно, когда оставалось метров двести до вершины, повернули назад, потому что было бы сложно возвращаться в темноте. Последний раз, в мае, не смогли по технической причине: хотели до определенной точки доехать на снегоходе, но он сломался. Поднялись на ближайшую знаковую вершину — 3200 м — и пошли обратно.

— Зачем вам это нужно — в горы ходить?

— Когда на горе находишься, думаешь: «Ну зачем мне это все, в следующий раз не пойду». Совсем другие ощущения, когда ты спустился, там как раз чувствуешь эйфорию, адреналин, удовольствие от того, что было сложно, но ты это сделал, добился своего.

Поделиться
Есть интересная история?
Напишите нам
Читайте также:
Федеральный номер «Страна Росатом» №22 (630)
Скачать
Федеральный номер «Страна Росатом» №22 (630)

Интерес к Севморпути проявляют все больше международных
компаний — стр. 4

В отрасли началась акция для желающих стать донорами костного мозга — стр. 9

«Из пяти моих рабочих дней четыре точно идут не по плану» — стр. 12

Скачать
Технологии
Корейские ученые создали натрийионный аккумулятор со сверхбыстрой зарядкой
Синхроинфотрон
«Фактически это другая лига»: как в отрасли поднимают престиж рабочих профессий
Технологии
Российские ученые хотят построить телескоп на Луне
Технологии
NICA вместо БАКа: новости субатомной физики
Новости
В МИФИ возрождают практику изготовления изделий-­прототипов
Показать ещё