Авторизация Регистрация

Запомнить меня
Забыли пароль?

Сброс пароля

Свежий номер уже доступен

Через бурю и натиск

Атомный проект, из которого выросла самая технологичная и наукоемкая отрасль России, поражает масштабом работ и силой духа первопроходцев. Вместе с порталом www.biblioatom.ru мы расскажем о Борисе Громове — одном из создателей ядерного щита, инженере, ученом и педагоге, 110 лет со дня рождения которого исполняется 17 июля.

Борис Громов родился в 1909 году в Самаре, в 1926 году окончил среднюю школу и поступил на химический факультет Ленинградского государственного университета, а в 1929 году в числе других студентов-химиков по постановлению Совета труда и обороны его перевели на горнозаводский факультет Ленинградского горного института. Через год факультет был переброшен на Урал — в новый Институт цветных металлов и золота. Там в 1931 году будущий участник атомного проекта получил диплом инженера по специальности «металлургия цветных металлов». После учебы Громов работал в Гинцветмете — в гидрометаллургической лаборатории.

Сгоревшая диссертация

Вскоре после начала войны Громова отправили главным технологом на комбинат «Электроцинк» для выполнения срочных оборонных работ по извлечению из руд кадмия, таллия и галлия. При этом он не оставил научную деятельность — придумал ксантогенатный способ очистки цинковых растворов от кобальта, который внедрили потом на всех цинковых заводах страны. Этот метод стал темой диссертации, которую Громов защитил. Однако решение ученого совета не утвердила ВАК: из-за секретности работ автор не мог отвечать на запросы комиссии. «Моя первая диссертация сгорела на войне», — ​говорил Борис Громов.

«Считайте, что вы на войне»

Переломный момент в жизни Громова наступил в конце 1946 года, когда его назначили главным инженером нового завода на комбинате № 817 (сейчас «Маяк»). По свидетельству сына ученого, ведущего научного сотрудника ВНИИНМ им. Бочвара Олега Громова, рекомендацию его отцу дал Славский. «Жизнь и работа Бориса Вениаминовича резко меняются, — ​рассказывает Громов-младший. — ​В числе первых его направляют на решение наиважнейшего задания — создания ядерного щита страны. В кратчайшие сроки нужно было пустить первый радиохимический завод для получения плутония, который должен был стать основным взрывчатым веществом в атомной бомбе. Славский сказал: «Считайте, что вы на войне». И это соответствовало обстоятельствам. В должности главного инженера отец прибыл на Урал, где обнаружил, что на месте расположения будущего завода стоят скалы и растет сосновый лес».

В ноябре 1949 года Громова назначают директором завода. Смелый экспериментатор, он многое делает для усовершенствования технологии производства солей плутония и урана. «Борис Вениаминович был чрезвычайно энергичным, динамичным, эрудированным и остроумным, — ​вспоминает его сын. — ​Своей энергией и кажущейся легкостью в решении сложнейших задач он покорял всех работников завода, вел их за собой. Он часто говорил: «Это твой участок, и ты за него в ответе». Суть этих слов: думай, утверждайся, будь самостоятельным. Средний возраст коллектива составлял 25 лет. Благодаря вдумчивому отношению отца к молодежи многие выросли в умелых руководителей».

За пуск первого в СССР радиохимического завода Громов получил звание Героя Соцтруда и Сталинскую премию I степени.

Ссылка в Сибирь

В июле 1952 года Громова отправляют на строящийся Сибирский химический комбинат в Томск‑7. Сначала он начальник цеха, потом главный инженер, а с 1955 года до 1960-го директор сублиматного завода. Почему же крупного руководителя перевели на более низкую должность? Его сын поясняет: «Отец был освобожден от должности директора завода «Б» в Озерске за то, что полюбил лаборантку, развелся с женой; как наказание за это — «ссылка» в Сибирь. С первых же дней сотрудники завода прониклись к новому начальнику цеха уважением и симпатией, как к человеку эрудированному, обладающему глубокими знаниями не только в специальных технологиях, но и в литературе, искусстве, истории и географии. И он старался свои знания и опыт передать молодым. «Надо воевать не числом, а умением» — таков был его любимый афоризм».

Под руководством Громова на заводе освоили технологии получения элементного фтора, фтороводорода, тетрафторида и гексафторида урана, внедрили новейшие научные разработки.

Ученый и педагог

В сентябре 1960 года, снова по рекомендации Славского («Я дам вам одного из лучших специалистов отрасли»), Бориса Громова избирают завкафедрой технологии радиоактивных и редких элементов Московского химико-технологического института. В мае 1961-го он защищает докторскую диссертацию в Радиевом институте в Ленинграде; уже через год — профессура. «Спецкурсы, которые он читал в институте более 20 лет, а также курс радиохимии, прочитанный им будущим работникам завода «Б» в Челябинске‑40, увлекательные и красочные по форме изложения, отличались глубиной мысли, четкостью формулировок и многочисленными примерами, взятыми из богатой практической деятельности», — ​рассказывает Олег Громов.

В 1969 году Борису Громову было присвоено звание «Заслуженный деятель науки и техники РСФСР». Под его руководством выполнен цикл работ по экстракции аминами урана, тория, плутония, гафния, циркония, проведены исследования по синтезу и изучению свойств фторидов металлов, разработаны новые способы извлечения редких металлов — прежде всего ниобия и тантала, редкоземельных элементов из концентратов и руд. Особое внимание уделялось рациональному кооперированию радиохимических заводов с химическим производством.

Природа, музыка и любовь

По свидетельству сына, Борис Громов любил жизнь во всей ее полноте, много путешествовал. «На свете есть только три вещи, которым надо поклоняться. Это природа, музыка и любовь», — говорил он. Классическую музыку любил невероятно, особенно Бетховена. «На концертах буквально впитывал в себя музыку, купался в потоке звуков, — ​вспоминает Олег Громов. — ​Почему он восхищался Бетховеном? С великим композитором его сближали энергичность и решительность характера, желание через бурю и натиск достичь цели, даже если надо пойти наперекор судьбе».

Борис Громов прожил яркую, насыщенную жизнь. Он не помышлял об отдыхе. Символично, что и скончался он (это случилось 13 апреля 1984 года), когда спешил на диссертационный совет, чтобы помочь молодому ученому защититься.