Космическое трудолюбие Давида Цецхладзе: к 90-летию ученого НИИ НПО «Луч»

Весной в НИИ НПО «Луч» отмечали 90-летие Давида Цецхладзе — главного научного сотрудника, разработчика энергетических установок для космоса. Юбиляр рассказал «СР», чему научился у немецких коллег и почему дважды отказался возглавить НИИ в Абхазии.

Давид Цецхладзе родился 25 апреля 1936 года в Имеретии, горном районе Грузии. Поступил на физико-математический факультет Тбилисского государственного университета и на 5-м курсе получил неожиданное предложение, ставшее судьбоносным. «Сижу на лекции по философии. Вдруг замдекана открывает дверь и вызывает меня. Я испугался, что ругать будут, хотя я ничего плохого вроде не делал, — вспоминает Давид Цецхладзе. — Идем в деканат, там сидит ученый из Сухумского физико-технического института (СФТИ. — «СР»). Говорит: «Ты отличник, и мы предлагаем очень хорошую работу. Руководителями будут немцы, но советские ученые тоже там работают, и перспективы хорошие». Я подумал и согласился. Получил диплом и поехал в Абхазию».

Работать как Герц

В 1945 году в Сухуме и Агудзере открылись два секретных объекта, где над атомным проектом работали три сотни немецких ученых под руководством Густава Герца, лауреата Нобелевской премии по физике 1925 года за открытие законов соударения электрона с атомом.

В 1930-е Герц занимался диффузионными разделительными установками для обогащения урана, а также исследованиями в области электроакустики. После капитуляции Германии во Второй мировой войне Герца и его коллег — Манфреда фон Арденне, Макса Штеенбека и других крупных ученых — вывезли в СССР.

«В 1959 году, когда я приехал в Сухум, ни Герца, ни Арденне в Абхазии уже не было, — рассказывает Давид Цецхладзе. — Несколькими годами ранее канцлер Германии [Конрад Аденауэр] встречался с первым секретарем Никитой Хрущевым и уговорил его отпустить ученых на родину. Кто захотел, уехал, но многие остались. Немцы работали очень хорошо — энергично, честно, добросовестно. Наши тоже привыкли работать как немцы. Я выходил на работу в восемь утра, возвращался не раньше 10 вечера. В рабочие часы занимался экспериментами. Вечерами и в выходные обрабатывал данные, оформлял статьи, патенты, изобретения. По субботам-воскресеньям все дети гуляли с папами. Дочка спрашивала: «Папа, когда же ты будешь со мной гулять?» Я отвечал: «Доча, вот сейчас сделаю кандидатскую диссертацию — буду с тобой гулять. Сейчас допишу докторскую — погуляем». Она до сих пор припоминает мне эти обещания».

Война и мир

В Сухуме Давид Цецхладзе проработал 33 года, прошел путь от лаборанта до начальника крупного технологического отдела. Занимался фундаментальными исследованиями в области прямого преобразования тепловой энергии в электрическую. Создавал термоэмиссионные космические установки, преобразующие тепло в электричество без движущихся механических частей. Разработал технологию изготовления многослойных металлокерамических композиций и коллекторных узлов многоэлементного электрогенерирующего канала (ЭГК) для ядерных космических энергоустановок. Это позволило создать промышленную технологию производства многоэлементного ЭГК с выходной мощностью, кратно превышающей мощность одноэлементного.

В августе 1992 года в Абхазии началась гражданская война. Давид Цецхладзе отправил дочь к родным в Грузию, сам остался — работа. Но из-за обстрелов пострадали линии электропередачи и водопровод. «Электричества нет, воды нет — как работать? — разводит руками ученый. — Я решил уехать. Связи были большие: СФТИ выполнял работы для всех республик Советского Союза. Меня приглашали в Казахстан, в Узбекистан, на Украину. Я выбрал Подольск: «Луч» занимался космической ядерной энергетикой, и я мог продолжить свои исследования».

Ученого уговаривали остаться, предлагали стать директором института. «Я отказался. Война, все разрушено… А в Подольске спокойно было, — объясняет Давид Цецхладзе. — В 1993 году переехал. Стал главным технологом термоэмиссионного отделения. Поселился в общежитии. В Сухуме у меня была четырехкомнатная квартира, дача. Но что толку, мне надо было работать».

Термоэмиссия против пенсии

В 1990-е — начале 2000-х Давид Цецхладзе участвовал в формировании новых направлений термоэмиссионного приборостроения. «Луч» получил господдержку для создания термоэмиссионных ядерных энергетических установок. Помимо космических разработок, ученый внес вклад в создание производства металлокерамических рентгеновских трубок медицинского назначения.

Юбиляр — автор более 300 научных трудов и изобретений, член диссертационного совета института. Много работает с молодежью. «Мы с коллегами ездим в вузы — Тульский государственный университет, Московский государственный технический университет им. Баумана и др., — рассказывает Давид Цецхладзе. — Беседуем со студентами 4–5-х курсов, лучших приглашаем на практику. В вузе они получают общее образование, у нас — специальность. Да и платят им неплохо. После практики ребята охотно остаются здесь работать».

Давида Цецхладзе неоднократно отмечали высокими наградами. В этом году указом президента присвоили почетное звание «Заслуженный работник атомной промышленности РФ». «Мне 90 лет, уже давно должен быть на пенсии. Но не могу я без работы, удовольствие получаю от нее. Наверное, до конца жизни буду работать, — говорит ученый. — В космос запускают спутники. На космических станциях живут люди. Для всего этого нужна электроэнергия. Поэтому моя работа востребована». Активное долголетие наш герой объясняет и заботой дочери и внучки. Они часто его навещают, помогают по хозяйству.

По Абхазии Давид Цецхладзе очень скучает: «Меня тянет туда, но там уже все другое. Лет пять назад мы с заместителем директора «Луча» ездили в институт Академии наук Абхазии, с которым иногда работаем. После официальной части нас пригласили в ресторан. Когда за меня выпивали, каждый бравший слово просил, чтобы я вернулся в Сухум и взял на себя руководство институтом. Я ответил: «Большое спасибо, что вы меня приглашаете, это очень приятно. Но если я сюда приеду, то у вас не станет работы. Кто будет с вами договоры заключать?»»