«Я говорю на эрзянском бегло»: как жительница Димитровграда возрождает национальные традиции

В атомграде проживает порядка 2 тыс. представителей мордвы, и благодаря Анне Нуянзиной горожане хорошо знакомы с культурой этого народа — в середине сентября с размахом отметили национальный праздник Шумбрат. Основательница мордовской национально-культурной автономии «Вастома» рассказала «СР», как ее семья теряла и вновь обретала свои корни.

Эрзя и мокша

«Весь город знает, что я мордовка, я этим горжусь. В моем народе женщины — волевые, целеустремленные, добрые, трудолюбивые. Возможно, поэтому в нашем традиционном обществе царит матриархат. Слово матери — закон. Но и мужчины у нас замечательные. Среди них — Герой Советского Союза Михаил Девятаев, скульптор Степан Нефедов, хоккеист Александр Овечкин», — рассказывает Анна Нуянзина. Мордовский народ делится на два основных субэтноса — эрзя и мокша. Наша собеседница и минимум четыре поколения ее родственников по матери и отцу принадлежат к первой, самой крупной группе.

Анна Нуянзина родилась и выросла в селе Александровка Новомалыклинского района Ульяновской области. Основанное в 1730-е годы поселение было территориально разделено: на одной половине жили крепостные эрзяне, на другой — ясачные, они были свободны, но платили натуральный налог пушниной и медом. К началу XX века население Александровки перевалило за 2,5 тыс. человек. «Моего прапрадеда звали Пантелей, прапрабабушку — Елена. Их сын Антон женился на Марте, и у них родился мой дед Иван. Все работали на земле, в основном растили хлеб, — продолжает Анна Нуянзина. И показывает генеалогическое древо, составленное собственноручно несколько лет назад. — Мой дедушка Иван Крымкин был уважаемым человеком — фронтовиком, председателем колхоза. Его жена Евдокия тоже работала в колхозе, в войну на маковых полях собирала опиум, его использовали как обезболивающее на фронте».

Дед раскулачивал прадеда

Классовая борьба во времена Гражданской войны расколола много семей, и родные Анны Нуянзиной не стали исключением. «Дед по отцу, Петр Куразеев, был бедняком, убежденным коммунистом, а бабушка, Надежда Филипповна, — из кулаков, у ее отца было много земли, коровы, лошади. Так вышло, что дед лично раскулачивал прадеда. И после этого бабушка вышла за него замуж», — рассказывает она.

После Октябрьской революции остро стояла проблема сохранения родного языка. Политика русификации, начатая еще в царское время (представителей мордвы, язычников, крестили и называли русскими именами), продолжилась.

«Родной язык в школе не изучали: на уроках и переменах дети общались только по-русски, на эрзянский переходили дома и на улице. Все официальные разговоры — на русском, личные — на родном, — погружает в контекст Анна Нуянзина. — Я говорю на эрзянском бегло и без русского акцента, но многих слов не понимаю. Читаю и пишу гораздо хуже, потому что начала учиться этому во взрослом возрасте. Родителей это не беспокоило, они не особо интересовались мордовским языком и культурой. Были образованными советскими людьми, мама работала заведующей магазином, потом страховым агентом, отец — механизатором. Мама даже стеснялась своей национальности. Когда выезжала из Александровки, изо всех сил старалась сойти за русскую. Дома никто не ходил в мордовской одежде, только бабушка хранила старинный свадебный национальный платок. Да еще часто пользовалась мордовским поясным карманом под юбкой, в него можно было залезть через специальный разрез. Хранила там важные мелочи: таблетки, конфеты, монеты».

Письмо в редакцию

Во времена перестройки отношение центральной власти к национальному вопросу радикально изменилось. «Я училась в старшей школе, когда моя первая учительница набрала первый в селе класс для изучения мордовского языка. Она устраивала в школе национальные праздники, разучивала с детьми народные песни и танцы. Очень горела этим делом: ездила в Мордовию и рассказывала всему селу о Саранске — о домах с узорами, о красивой национальной одежде, которую носят местные жители», — вспоминает Анна Нуянзина.

С конца 1980-х годов ее родные дяди Михаил и Анатолий Крымкины работали над созданием мордовской автономии Ульяновской области. Благодаря их усилиям регион стал вторым после Республики Мордовия, где в общеобразовательных школах ввели изучение мордовского языка. Они также учредили в Ульяновске газету на эрзянском языке и популяризировали ее на областном уровне.

«Дядя Миша работал директором школы, дядя Толя — экономистом. Их знаменитой помощницей и вдохновительницей была эрзянская сказительница, поэтесса и певица Серафима Люлякина — хранительница фольклора нашего народа, — предваряет рассказ Анна Нуянзина. — Дядя Толя как-то по радио услышал песню на мордовском языке в ее исполнении и написал письмо в редакцию, попросил помочь с ней связаться. Артистке просьбу передали, завязалась переписка. Серафима Марковна присылала тексты песен, сказок с переводами, рассказывала о традициях. С дядей Толей они стали настоящими друзьями — один раз певица даже приехала в Александровку на его день рождения и дала импровизированный концерт».

Под венец в слезах

В юности наша собеседница тоже решила возрождать национальную культуру. Читала книги и периодику на эрзянском языке, учила грамматику, вязала куклы-обереги, шила мордовские костюмы. После школы поступила в Ульяновский педагогический университет. «Когда писала диплом на тему «Мордовский музыкальный фольклор», попросила свекровь и маму спеть национальные песни. Они бы и рады, да слов не помнили. В ульяновской библиотеке я нашла сборник мордовских песен, записала слова колыбельной и плача невесты. И мамочки мои запели», — улыбается Анна Нуянзина. И поясняет, что в культуре мордовского народа свадьба воспринималась как маленькая смерть невесты: она «умирала» для своей родни и «рождалась» в семье мужа, обретала статус жены. Сначала плакальщица пела о беззаботной юности: «Сидит мое девичество в шесть полос вышитой рубашке, до колен украшенной руце (платком), в руках — букет цветов, на голове — троицкий венок», потом — о пугающем будущем: «Сидит замужество: до колен у него рубашечка, до пяток лохмотья, до колен рукава, до пальцев лохмотья». Причитания были неотъемлемой частью ритуала: считалось, чем больше слез перед венцом, тем больше счастья в замужестве.

Традиции из детства

После вуза Анна Нуянзина вернулась в Димитровград. В 2011 году ей предложили стать заведующей детским садом «Автошка» и самостоятельно сформировать коллектив воспитателей. Она согласилась и пригласила знакомых мордовок с педагогическим образованием. Официально садик не является национальным, но пользуется большой популярностью у представителей диаспоры.

«У нас все условия для изучения мордовской культуры. Мы организовали языковой кружок сначала для детей, потом отдельно для взрослых. Создали музей с редкими экспонатами быта мордовского народа — куклами, вышивками, платками на все случаи жизни. Наши ребята постоянно участвуют в региональных творческих конкурсах «Сиянь Баягинеть» («Серебряные колокольчики») и «Эрьгине» («Бусинка»). В Димитровграде мы проводим конкурс рисунков для дошкольников и школьников «Евкс» («Сказка»)», — перечисляет Анна Нуянзина.

В Димитровграде традиционно отмечали чувашские, башкирские и татарские праздники, а мордовские — нет. В 2012 году наша героиня с подругой и соратницей Светланой Илюшкиной пришла в городскую администрацию с предложением основать мордовскую автономию.

«Мы получили поддержку и принялись за дело. Сначала нас было двое, сейчас в активе автономии 30 человек. У нас есть свой чат, группа «Вконтакте». Мы организовали фольклорный ансамбль «Вастома» («Встреча») и постоянно участвуем в городских и областных праздниках. Встречаемся с дошколятами и школьниками, нас приглашают библиотеки. Сейчас в двух димитровградских школах есть факультативы по изучению культуры мордовского народа, появилась преемственность от детсада к школе», — делится результатами работы Анна Нуянзина.

Всем Шумбрат

Особенно наша собеседница гордится праздником Шумбрат. В Димитровграде благодаря усилиям мордовской автономии его широко отмечают уже четвертый год. Название переводится как приветствие и пожелание здоровья на языках эрзян и мокшан. Народные гуляния проводились в разное время, но традиционно завершались общей молитвой и зажжением символа единства народа — большой свечи, воск для которой приносили все семьи.

«Современный Шумбрат — это тоже большой праздник на открытом воздухе. Мы рассказываем о традиционном быте, угощаем национальными кушаньями, поем мордовские песни, танцуем, проводим ремесленные мастер-классы, спортивные состязания. В этом году Шумбрат отмечали 12 сентября и приглашали всех горожан. Получилось интересно и душевно», — делится впечатлениями Анна Нуянзина.

С 2012 года она входит в состав президиума Ульяновской областной мордовской национально-культурной автономии. «У меня дома личный мордовский костюм и жилетка для выступлений. Раньше мы шили костюмы сами, сейчас заказываем у саранских мастериц. Прежде чем взять заказ, они всегда интересуются, из какого мы региона. И украшают одежду только нашей вышивкой, потому что исторически именно по рисунку на одежде мордвины определяли, кто откуда. От рукодельниц я узнала, что только у мордовок есть специальный пояс пулай, который надевают поверх платья. Украшают бахромой, бисером и монетами, поэтому он может быть очень тяжелым. Девушкам вешают колокольчики, их звон — сигнал для женихов, что хозяйка пояса готова к замужеству», — рассказывает наша собеседница.

У Анны Нуянзиной двое детей. 29-летний Роман свободно разговаривает на мордовском языке — подтянул, когда учился в медицинском институте в Саранске. 23-летний Артем — член молодежного совета Ассоциации финно-угорских народов России.

«Свадьба Романа была с элементами мордовских традиций. Я встречала детей после регистрации в национальном костюме. Невестка входила в наш дом и «знакомилась» с каждым помещением в жилище мужа — от кладовки до спальни. В каждом подбрасывала колечки к потолку и оставляла их в дар духам дома. Это залог счастливой семейной жизни», — поясняет Анна Нуянзина.

Справка

Представители мордвы широко расселены по России. Эрзяне, говорящие на эрзянском языке, проживают преимущественно в восточных районах Мордовии, Ульяновской, Пензенской, Самарской, Нижегородской областях, а также в Чувашии, Татарстане и Башкортостане.

Мокшане населяют западные и центральные районы Мордовии, а также Пензенскую, Саратовскую, Рязанскую и ряд других областей. Их родной язык — мокшанский.

Традиционные мордовские блюда и напитки