Атом как выбор поколений: Алексей Лихачев — о «Руппуре», европейских вызовах и устойчивой энергетике

Генеральный директор «Росатома» Алексей Лихачев в интервью «СР» рассказал о значении зарубежных проектов строительства АЭС, которые реализует госкорпорация, для энергетики и для стран, где создаются новые станции; а также дал прогноз перспективам для проектов в Европе.

— Совсем скоро начнется физический пуск первого энергоблока АЭС «Руппур» в Бангладеш. В чем значение этого события для самой страны и для атомной отрасли в целом?

— Я действительно считаю, что это очень важное событие — прежде всего для Бангладеш и для 170 миллионов граждан этой страны. В ближайшие дни мы рассчитываем выйти на физический пуск первого энергоблока АЭС «Руппур».

Атомная станция для Бангладеш — не просто новый объект генерации. Это фундаментальное решение, которое способно на десятилетия вперед изменить качество жизни людей и создать надежную энергетическую базу для роста экономики.

Бангладеш хорошо знает, что такое энергетический дефицит. Страна в значительной степени зависит от импорта углеводородов. Любые перебои поставок сразу отражаются на повседневной жизни: от работы транспорта и предприятий до устойчивости коммунальной и цифровой инфраструктуры. В этих условиях ввод в строй собственной атомной генерации — не только вопрос энергетики, но и вопрос национальной безопасности и устойчивости.

Для нас особенно важно, что руководство Бангладеш сохранило последовательность в реализации проекта, несмотря на серьезные внутренние политические изменения прошлого года. Это, на мой взгляд, пример ответственного государственного подхода.

Атомная энергетика требует очень длинного горизонта планирования. Здесь нельзя жить от одного политического сезона до другого. Если страна принимает решение развивать атом, она фактически делает выбор в пользу стабильности, индустриального роста, научного развития и повышения собственного технологического статуса.

С пуском «Руппура» Бангладеш получает не просто электроэнергию. Страна получает доступ в круг государств, обладающих атомной энергетикой как одной из базовых национальных компетенций. А это всегда больше, чем мегаватты. Это новое качество образования, собственная инженерная школа, промышленная культура, это высокое качество управления. Именно поэтому я считаю, что ввод в строй АЭС «Руппур» — историческое событие для Бангладеш.

— Вы часто говорите, что атомная энергетика — это выбор рациональный. В чем ее преимущество на фоне других источников энергии?

— Электричество сегодня часто воспринимается как нечто само собой разумеющееся. Мы щелкаем выключателем и ожидаем, что свет загорится в любую секунду. Но за этой привычной простотой — одна из самых сложных отраслей современной экономики, где переплетаются наука, промышленность, логистика, финансы и вопросы национальной безопасности.

Именно поэтому в энергетике опасно поддаваться соблазну простых и быстрых решений. Некоторые виды генерации действительно можно построить быстрее и с меньшими капитальными затратами на старте. Но энергетика — это всегда вопрос не только стоимости строительства, но и стоимости жизненного цикла, надежности, прогнозируемости и управляемости системы.

Если говорить об атомной генерации, то она требует серьезных инвестиций и длительного периода сооружения. Но дальше начинают работать ее фундаментальные преимущества. Например, стоимость топлива в конечной цене электроэнергии. Урановая составляющая в себестоимости атомного киловатт-часа — порядка 5%. Для тепловой генерации на угле или газе топливная составляющая может достигать 60–80%. Это принципиально разная экономика и принципиально разная чувствительность к внешней конъюнктуре. Вы же видите, как лихорадит рынки углеводородов на фоне всех последних событий. В такой ситуации атомный киловатт-час — это валюта предсказуемости, которая не зависит от биржевых качелей.

Кроме того, современные АЭС — стабильная базовая генерация на очень длинном горизонте. Жизненный цикл наших флагманских энергоблоков составляет 80–100 лет. По сути, речь идет о решении, которое переживает не один и не два политических цикла — АЭС работает на несколько поколений. Именно поэтому атомная энергетика особенно важна для тех государств, которые смотрят на развитие страны стратегически.

При этом важно понимать: атомная энергетика сегодня — это еще и высочайший уровень безопасности. Наши станции поколения 3+ спроектированы с учетом самых жестких требований и способны выдерживать экстремальные внешние воздействия — от серьезных природных катаклизмов до техногенных угроз. Правда, инженерные решения можно заложить в проект, а вот защиту от политической турбулентности в бетон не встроишь. Здесь все зависит уже от зрелости государственных решений.

Атомная отрасль вообще не любит суеты. Это сфера точного расчета, строгой дисциплины и ответственности за результат на десятилетия вперед. Поэтому для нас язык цифр, параметров и технико-экономических обоснований — естественный язык. И именно на этом языке, а не на языке эмоций, надо обсуждать будущее энергетики.

— «Росатом» реализует проекты строительства АЭС в целом ряде стран мира, но преимущественно это страны Глобального юга. При этом в Европе ситуация для российских атомщиков не так однозначна. Какой прогноз вы можете дать по развитию сотрудничества в Венгрии? Видите ли возможность возобновления диалога с Болгарией?

— Практика уже показывает, что в такой чувствительной и капиталоемкой сфере, как энергетика, решения, принятые под влиянием политической конъюнктуры, довольно быстро сталкиваются с реальностью. А реальность очень простая: государству нужна надежная, доступная и долгосрочная энергетическая база. И если от этого принципа отступать, последствия будут заметны и для экономики, и для социальной сферы.

Пример Бангладеш — это пример ответственного движения вперед. А, скажем, решение Финляндии отказаться от строительства АЭС «Ханхикиви» противоречило не только закону и договору, но и здравому смыслу. Отказ от этого проекта, на мой взгляд, стал примером диаметрально противоположного подхода — когда стратегический энергетический выбор приносится в жертву внешнеполитической повестке. Жизнь довольно быстро показывает цену таких решений: они отражаются и на темпах экономического развития, и на конкурентоспособности, и на состоянии рынка труда. В этом смысле энергетика очень быстро возвращает дискуссию из политической плоскости в плоскость практического результата. Финляндия балансирует на грани экономической рецессии (рост ВВП в 2025 году — статистически неразличимые 0,1%) и возглавляет рейтинг стран ЕС с самой высокой безработицей (более 10%).

Что касается Венгрии, то мы абсолютно спокойно относимся к любым попыткам еще раз обсудить экономику проекта «Пакш-2». Для нас здесь нет предмета для эмоций. Стоимость сооружения АЭС — это не политический лозунг, а результат профессиональной калькуляции, инженерных решений, требований безопасности, локализации, логистики и целого комплекса обязательных процедур. Каждую цифру в смете мы готовы обосновывать и защищать в профессиональном диалоге. Если партнеры исходят из рациональных критериев, мы всегда за разговор на языке фактов, а не эмоций.

То же самое относится и к Болгарии. Мы считаем, что по мере углубления энергетических вызовов в Европе возвращение к прагматичному разговору становится все более востребованным. Построенная по российскому дизайну АЭС «Козлодуй» уже сталкивалась с серьезными вопросами, связанными с обслуживанием и ремонтом оборудования при отказе от оригинальных решений и комплектующих. Это не политический вопрос, а вопрос надежности, безопасности и технологической ответственности.

Мы полагаем, что диалог по поставкам, сервису и в более широком плане по перспективам новых проектов, включая тему АЭС «Белене», в будущем возможен. Но его основой должна быть не идеология, а здравый смысл. Энергетика не прощает идеологических экспериментов и очень быстро возвращает дискуссию с уровня лозунгов на уровень фактов. А в мире фактов у атомной энергетики, у российских технологий и у нашего международного опыта очень прочные позиции.