«Ваши планы?» — «Жить…»: кого атомщики считают героями

Накануне 23 Февраля мы спросили у сотрудников атомной отрасли, встречались ли им в мирной жизни люди, которых смело можно назвать героями. Неудивительно, что многие атомщики в первую очередь вспомнили ликвидаторов последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Но не только их.


«ДЛЯ МЕНЯ ГЕРОИ — ВСЕ ЛИКВИДАТОРЫ»

Николай Чапаев, замдиректора по управлению персоналом и общим вопросам, «Калининатом­энергоремонт»

— На фото — я и мой старший брат Виктор Чапаев. В 1986 году он принимал участие в ликвидации последствий аварии на Чернобыльской АЭС. Был дозиметристом, измерял фон в самых горячих точках, сильно подорвал здоровье. Но, пройдя серьезные операции и длительное лечение, мой брат выжил, у него хорошая семья, дети, внуки. Награжден орденом Мужества.

Для меня герои — все люди, которые участвовали в ликвидации аварии и ее последствий на Чернобыльской АЭС. Один из них — Леонид Топтунов. Мы вместе учились в МИФИ в Обнинске. Леонид отличался необыкновенным чувством юмора и любовью к жизни. Сразу после института стал работать на ЧАЭС. Спустя три года был назначен инженером управления реактором 4-го блока. Но проработал в этой должности всего месяц… Во время аварии потерялся его коллега. Леонид с еще одним инженером ходили по станции, искали его. Нашли. Всех их увезли в больницу, где они скончались спустя неделю-две. Через 10 лет был посмертно награжден орденом Мужества.


УТЕЧКА ХЛОРА

Татьяна Шевцова, начальница отдела пожарной безопасности, Балаковская АЭС

— Лично я считаю героем нашего времени Александра Новикова. Сегодня он руководит большой организацией — «Балаковская АЭС — Авто», а 30 лет назад работал в пожарной части.

30 апреля 1990 года на фильтровальной станции Водоканала произошла утечка хлора. Ядовитое облако поплыло в сторону жилых домов. Единственной службой в городе, способной остановить утечку и распространение смертоносного газа, была пожарная охрана. Первым на место прибыл Александр — тогда начальник караула 21-й пожарной части, старший лейтенант внутренней службы. В условиях сильной загазованности и плохой видимости он нейтрализовал хлор. За счет подачи соды в приямок с водой, в котором находился аварийный контейнер с хлором, он прибивал к земле газ с помощью распыленной воды. Под его непосредственным руководством эвакуировали людей с территорий, которые оказались под угрозой отравления. Из загазованной среды вывели четырех человек из числа обслуживающего персонала. Из детского дома, который находился на прилегающей территории, на пожарном автомобиле он вывез в безопасное место 25 детишек.

В итоге удалось избежать жертв отравления как среди горожан, так и среди по­жарных.

За личное мужество и отвагу в условиях, сопряженных с риском для жизни, он был награжден медалью «За отвагу».


КУБА — ПРИПЯТЬ — КУБА

Сергей Журавлев, главный специалист управления коммуникаций, АСЭ

— После аварии на ЧАЭС возник вопрос: кто возглавит станцию? Кто организует работу ликвидаторов? Кто защитит солдат от приказов «любой ценой»? Нужен был одаренный энергетик-­атомщик, человек с опытом руководства сооружением и эксплуатацией АЭС с реакторами РБМК. В стране был один такой человек — Юрий Сараев. На Белоярской АЭС он был замом главного инженера, руководил сооружением и эксплуатацией Смоленской АЭС.

Прошло еще 15 лет. Москва. Юрий Сараев, руководитель строительства АЭС «Хурагуа» на Кубе, буквально поселился в коридорах Внеш­экономбанка. Месяц он пытался выбить по документу, полученному от нового правительства, 4 млн долларов на пуск первого блока. Замглавы банка запретил его пускать, но настырный посетитель проникал туда вновь и вновь. К сожалению, кубинский проект Сараев не закончил по независящим от него обстоятельствам, и вот уже 28 лет возвышаются над Сьенфуэгосом железобетонные остовы блоков.

Сам Юрий Парфеньевич в своей книге «Атомная энергетика — моя судьба» называет героем Виктора Голубева, с которым работал почти на всех объектах. Голубев был из Одессы, имел морские права, и в свободное время друзья строили катера и лодки. «Оторвались» они на Кубе, где на восстановленном катере обошли весь Карибский бассейн. Когда случилась Чернобыльская авария, Виктор Голубев тут же вернулся с Кубы и стал ликвидатором. Именно Голубев придумывал и создавал приспособления для дистанционной уборки радиоактивного мусора, которые спасли много жизней ликвидаторов. Сам же никогда не брал с собой дозиметр и через два года скончался от лучевой болезни.


«Я ТОГДА ПОДУМАЛ, ЧТО МНЕ КОНЕЦ»

Наталия Лебедева, племянница Александра Нехаева, специалист второй категории УИОС, Ростовская АЭС

— Ни о той ночи, ни о том, что было после, Александр Нехаев категорически не любил говорить. Никогда и ни с кем. Даже мы, его близкие, больше узнавали о том, что было в ту ночь на ЧАЭС, из воспоминаний его коллег, из статей, книг и единственного интервью газете «Комсомольская правда», которое он дал в 1987 году. Вот отрывок из той статьи.

«…Он работал в ту ночь в одной связке с Акимовым и Топтуновым прямо напротив аварийного реактора. Акимов и Топтунов умерли (охлаждать водой реактор вызвались Владимир Чугунов, Вячеслав Орлов, Александр Нехаев и Аркадий Усков. — «СР»). Видимо, это было самое пекло.

Нет, никаких «видимо»! Это было самое пекло, и они об этом знали уже тогда. Нехаев сказал: «Кому-то надо было открывать задвижки». Именно так и сказал: кому-то. Обезличив себя. Лишив всякого права на привилегии. Как будто это был бой, и он был в этом бою солдат.

— Сколько вы пробыли в том месте?

— Минут сорок-пятьдесят. Многие из тех, кто лежит сегодня на Митинском кладбище в Москве, получили свою дозу за считаные минуты.

— Потом?

— Потом мне стало очень худо, и я пошел домой. Я тогда подумал, что мне конец… Я хотел в последний раз посмотреть на детей. Утром меня забрала скорая.

— Где вам вручали орден Дружбы народов?

— Прямо в клинике. Приезжали ко мне из министерства, мои ребята-чернобыльцы навестили… Торжественно было.

— А журналисты бывают?

— Журналисты? Да нет… Журналисты не мучают.

— Ваши планы, Александр?

— Жить…»

Его планам суждено было сбыться. Перенеся лучевую болезнь третьей степени, Александр прожил несколько десятилетий. В 2011 году из 18 серьезно облученных их осталось только двое. Заметно подорвала здоровье смерть супруги, но оставались еще дети — Сережка и Оленька … Ради них он дожил до 75 лет.

Умер Александр Нехаев 24 декабря 2017 года.


«Горит квартира, внутри дети»

Вечером 22 января в одном из домов села Константиново Сергиево-Посадского района начался пожар. В квартире находились трое детей. Совсем малыши — трех, пяти и шести лет. Выбраться сами они не смогли, входная дверь была заперта. Хорошо, что неподалеку оказался работник транспортного цеха «Радона» Роман Иванов.

Он сидел в автомобиле, когда к нему подбежала женщина: «Помогите, горит квартира на первом этаже, внутри дети!» Когда Роман прибежал на место, подъезд был задымлен. Дверной замок взломать было нечем. Снова выбежав на улицу, Роман схватил урну, разбил окно и забрался в квартиру. Следом поспешил еще один мужчина. Комната, в которую они попали, оказалась закрыта на ключ. Мужчины хотели высадить дверь, но лишь отогнули фанеру. Из щели повалил черный дым. Где-то там, в глубине квартиры, был слышен детский плач.

Мужчины выпрыгнули на улицу. Роман разбил другое окно. В этот раз они оказались на кухне. И снова плотная черная завеса — не пройти. Пришлось вернуться в подъезд.

Кто-то принес лом. Когда квартиру вскрыли, детей уже не было слышно. Роман один пошел внутрь. «Я, согнувшись, на ощупь начал искать в дыму детей. Повезло: двое мальчиков спрятались в туалете, рядом со входом, из-за двери торчала ножка — так и нашел,— рассказывает Роман. — Они уже были без сознания. Я их вытащил и кому-то отдал. Люди кричали, что есть третий ребенок. Я — обратно. Буквально в метре от того места, где лежали мальчишки, обнаружил девочку».

Пожар начался с дивана: дети решили поиграть со спичками, когда мама пошла в магазин. К приезду пожарных, полиции, газовой службы и скорой малыши были спасены. У них диагностировали ожоги верхних дыхательных путей, отравление продуктами горения и отвезли в больницу. Роман тоже надышался дымом, но за помощью не обратился — выпил бутылку кефира в машине и на следующее утро пошел на работу.

Роману Иванову 38 лет, на «Радоне» — с 2008 года. Очень скромный человек. О пожаре рассказывает скупо: «Мне просто повезло. У меня были помощники, под рукой оказалась урна, отыскался лом». Но его коллеги и наша редакция уверены, что далеко не все способны на такой поступок. Это только в кино супермены раз за разом входят в огонь, и ничто их не берет. Кто хоть раз видел пожар в реальности, знает, что инстинкт самосохранения просто вопит: «Беги отсюда!» И только самые мужественные могут этот страх подавить.


ОПРОС

Что вы вкладываете в понятие «героизм»?


Олег Горохов

Главный специалист отдела продуктового развития, РАСУ

— Если говорить о чести и героизме, первое, что приходит на ум, — ​слова Роберта Уилсона, американского физика-ядерщика, возглавлявшего одну из групп в «Манхэттенском проекте». В 1969 году он выступал на слушаниях Объединенного комитета по атомной энергии США. И на вопрос о пользе его проекта для нацбезопасности (речь шла об инвестиции в Национальную ускорительную лабораторию, «Фермилаб», конкретно — в проект ускорителя заряженных частиц) ответил, что цель проекта не имеет ничего общего с безопасностью страны. «Ускоритель имеет отношение только к уважению, с которым мы относимся друг к другу, к достоинству людей и нашему почитанию культуры, — ​сказал Уилсон. — ​Он имеет отношение к тому, насколько мы хорошие художники, скульпторы, большие ли поэты. Я имею в виду все, что мы действительно ценим в нашей стране и на чем основывается наш патриотизм. Ускоритель не имеет отношения непосредственно к защите нашей страны, но имеет отношение к тому, ради чего ее стоит защищать».

Продолжая его мысль, я бы назвал героями людей творческих профессий, изобретателей и ученых, которые развивают науку и искусство, делают наш мир лучше и двигают его вперед.


Елена Кочергина

Председательница профкома первичной профсоюзной организации Российского профсоюза работников атомной энергетики и промышленности

— В 19 лет мне посчастливилось встретиться с Андреем Сахаровым. По телевизору я видела маленького сгорбившегося старичка. В жизни передо мной стоял высокий сильный мужчина в годах. Это были последние годы, проведенные Сахаровым в ссылке, в Горьком (сегодня — Нижний Новгород). Я уверена, что он герой. Он разработал термоядерное оружие, выдвигал предложения по усовершенствованию его. Но при этом всегда говорил: «Моя самая страстная мечта — чтобы термоядерное оружие сдерживало войну, но никогда не применялось».


Сергей Комиссаров

Начальник отдела массовых и внутренних коммуникаций, ВНИИНМ

— Я был свидетелем ситуации, когда в результате бюрократической волокиты, нежелания управленцев брать на себя ответственность («как бы чего не вышло») под угрозой оказался план выполнения серьезного заказа. Я случайно оказался в кабинете бывшего директора ВНИИНМ Валентина Борисовича Иванова, когда тот уверенно ставил подпись на толстой пачке документов. «Вы подписываете себе приговор, понимаете последствия?» — предостерегал его хор ответственных сотрудников. «Я готов отправиться даже на нары, но эта работа нужна нашей стране, и мы ее сделаем, ответственность беру на себя», — ​не терпящим возражений тоном ответил директор. Подписал кипу бумаг, захлопнул папку и обратился к секретарю: «Кто там следующий? Пусть заходит».

Уметь брать на себя ответственность, невзирая на последствия, — ​наверное, и есть суть любого героического поступка.


Кристина Избицкая

Инженер проектного офиса, УЭХК

— Мне близка мысль шотландского философа Дэвида Юма, который сказал: «Все, что мы называем героической доблестью и чем восхищаемся как величием и возвышенностью духа, есть не что иное, как спокойная и твердо обоснованная гордость и самоуважение».

Героем атомной отрасли я назову Исаака Кикоина, который приехал в Свердловск‑44 и стоял у истоков строительства завода 813 (ныне УЭХК). Именно он отвечал за научные аспекты создания предприятия, а также подписал проект выбора площадки для строительства.

Каждый раз, когда я прокручиваю в голове сроки, условия труда, уровень сложности всего проекта по созданию завода, задаю себе вопрос: а мы бы так смогли? Или только люди, пережившие войну, столкнувшиеся лицом к лицу со смертью, разрухой и голодом, способны на такое мощное развитие в кратчайшие сроки? Конечно, не дай бог такое никому. Но поучиться безусловной сильной любви к жизни, к делу, выдержанному самоуважению нам у них стоит.

Поделиться
Есть интересная история?
Напишите нам
Читайте также: