Авторизация Регистрация

Запомнить меня
Забыли пароль?

Сброс пароля

Свежий номер уже доступен

Урановая империя Николая Карпова

11 сентября исполняется 110 лет со дня рождения легендарного атомщика, который более 30 лет был начальником Первого главного управления Минсредмаша и руководил созданием сырьевой базы атомной отрасли. Старший внук Николая Карпова, ведущий инженер ВНИИХТ Николай Мещеряков вспоминает, как создавалась советская урановая империя, как атомные технологии помогли в добыче золота и какое прозвище дал его деду министр Ефим Славский.

Дед родился в Донецкой области. Отец его погиб в шахте, мать воспитывала четверых детей одна. У меня сохранился трудовой листок деда: в неполных 16 лет он стал крепильщиком на угольной шахте, потом забойщиком. Позже поступил в Лисичанский горный техникум и получил специальность горного инженера. Даже был аспирантом, но кандидатскую так и не защитил.

С 1931 года он работал в тресте «Донецкуголь», начинал горным инженером, потом дорос до управляющего трестом. К началу Великой Отечественной войны Николай Борисович был уже начальником отдела Наркомата тяжелой промышленности, курировал весь Донецкий бассейн. Когда началась война, его командировали в 8-ю саперную армию, он выводил из строя шахты на Украине: взрывал стволы, чтобы немцы не могли воспользоваться шахтами в своих целях. Дед рассказывал, как однажды попал в окружение. У него была темно-красная «Эмка» (ГАЗ М‑1. — «СР») с откидным верхом — ​подарок Калинина. Шоферу надо было из станицы вывезти семью, и из-за задержки они с дедом оказались в кольце вражеских войск. Пришлось машину, огромную ценность по тем временам, сбросить с моста. Потом мост взорвали и выбрались из окружения.

В 1942 году, когда в стране началось восстановление и развитие угольной промышленности, Карпова отозвали из армии. Он возглавил «Молотовуголь», затем «Ленуголь», потом «Челябинскуголь». Предприятия под его руководством быстро выходили на передовые позиции. В 1948 году дед получил звание Героя Социалистического Труда. Не меньше он гордился и другим своим достижением в этот период — ​тем, что бросил курить. Очень тяжело ему это далось, он ездил с женой и детьми к каким-то знахарям на Алтай. Справился и после этого всю жизнь терпеть не мог, когда к нему в кабинет заходили курящие.

Когда начался советский атомный проект, Берия вызвал Карпова в Москву, как лучшего специалиста по горному делу, беседовал с ним и поручил создать урановую сырьевую базу страны. Николай Борисович перевез семью в Москву, получил квартиру на 4-й Тверской-Ямской улице, затем в Леонтьевском переулке. Там я и прожил с дедом и бабушкой 25 лет. Соседками нашими, кстати, были знаменитые артистки Татьяна Шмыга и Элина Быстрицкая.

В шахте «Висмута», ГДР, 1970-е годы. Карпов —  первый справа

Единственное предприятие по добыче урана в стране к началу 1950-х находилось на Табошарском руднике под Ленинабадом в Таджикистане. Способ производства там был близок к первобытному. Добывали не больше 200 т урановой руды в год, возили ее на ишаках и на верблюдах. Моему деду поручили строительство настоящих высокотехнологичных уранодобывающих предприятий, что он и сделал за те 40 лет, что возглавлял Первое управление.

Первые предприятия построили в Чкаловске, Желтых Водах, Лермонтове и Кара-Балте. Они позволили в сотни раз увеличить добычу урана. Потом появились комбинаты в Узбекистане, Казахстане. Последним в этой цепочке стал Краснокаменск. В общей сложности к середине 1980-х в СССР выпускали 23 тыс. т закиси-окиси урана.

Отраслевые урановые институты — ​НИИ‑10 (нынешний ВНИИХТ. — «СР») и «ПромНИИпроект» (сейчас «ВНИПИпромтехнологии». — «СР») — ​были созданы по инициативе Николая Борисовича. Он много занимался наукой, постоянно контролировал эти институты. Несмотря на высокий пост в министерстве, дед был доступным руководителем. Ученые часто к нему приходили, советовались — ​он ведь был великолепным инженером, в шахтах разбирался прекрасно. В технологических вопросах он полностью доверял академику Борису Ласкорину. Все уранодобывающие комбинаты были построены по технологиям, разработанным во ВНИИХТ.

Отработанные на Навоийском горно-металлургическом комбинате в Узбекистане урановые технологии были применены на крупнейшем в мире золотодобывающем комбинате в городе Зарафшане. Там до сих пор добывают более 70 т золота в год.

Дед не много рассказывал о работе. Их постоянно стращали безопасники. Как-то он вместе с министром среднего машиностроения Ефимом Славским был на Навоийском горно-металлургическом комбинате, и им подарили вазы. По возвращении в Москву об этом узнали в режимном отделе, и в ЦК объявили выговор по партийной линии: мол, Славский с Карповым устраивают на комбинатах банкеты и вазы получают, безобразие. Пришлось срочно подарок оплачивать.

Со Славским они дружили. Министр моего деда называл котиком — ​за мягкость в общении с близкими. А мне досталось от него прозвище пожестче. Сотрудники Средмаша любили бывать в доме отдыха в Опалихе со своими семьями. Там я со Славским с ранних лет играл в бильярд и лет с 15 уже часто его побеждал. Министр жаловался деду: «Твой сукин кот опять меня в бильярд обыграл, никакого уважения к старшим». А вообще Ефим Павлович играл классно.

В сентябре всегда отдыхали в Сочи компанией: начальник Четвертого главка Александр Зверев, Ефим Славский и Николай Карпов, с женами. По возвращении, уже без жен, ехали по всем комбинатам награждать сотрудников. Иногда ездили в Киргизию, на Иссык-Куль — ​в туристические поездки на лошадях. Еще любили охотиться.

ППГХО стало последним в цепочке уранодобывающих предприятий, созданных под руководством Николая Карпова

В конце 1980-х дед вышел на пенсию. То, что происходило с отраслью в 1990-е, конечно, оценивал негативно. Его урановая империя с распадом Союза развалилась, остался один комбинат в Краснокаменске. Деду тяжело было это видеть. С женой, Александрой Степановной, он прожил 64 года. У них было трое детей, все работали на предприятиях Минсредмаша. Умер Николай Борисович 26 апреля 1996 года. Похоронен на Троекуровском кладбище Москвы.