Авторизация Регистрация

Запомнить меня
Забыли пароль?

Сброс пароля

Свежий номер уже доступен

Искусственный интеллект невозможен, но копаться в этом надо

Много веков люди конструируют механизмы для развлечения и чтобы переложить на них обязанности разного рода — вспомнить хотя бы робота-рыцаря Леонардо да Винчи. В наше время изобретателей выращивают на лего. Что не под силу роботам и почему человеку не нужно бояться конкуренции с ними — читайте в интервью с Николаем Паком, создателем федеральной сети секций робототехники «Лига роботов».


— В какой кружок ходил в детстве человек, создавший потом федеральную сеть секций робототехники?

— Раньше существовали клубы юных техников, и я занимался в таком в новосибирском Академгородке. Там был кружок авиамоделирования, мы что-то паяли, чинили приставки, изучали электронно-лучевые трубки и пр. Системности не было, но знания давали разнообразные и интересные, а главное — формировали мотивацию. Сейчас в тренде робототехника, это и хорошо, и плохо. Хорошо потому, что при правильно организованном обучении дети узнают математику, физику, схемотехнику, алгоритмику, программирование. Но хайп вокруг робототехники носит и негативный характер. Существует множество секций, деятельность которых — профанация. Вы не увидите их на международных соревнованиях. Они туда и не стремятся, потому что цель другая — заработать. Ребята закупают образовательные наборы лего, на которых все занимаются, открывают кружок. А результата никакого. Родители, особенно в Москве, растеряны: им непонятно, куда отдавать детей, чем одна секция отличается от другой. Ребенок позанимается пару лет для развлечения и не получит никаких знаний. Такие дети потом приходят к нам и говорят: «А, у вас тут лего. Это я уже умею». Смелое заявление. Вот я, например, не все умею.

Google из лего сделал прототип гугломобиля: там построили городской квартал в натуральную величину, навесили на машины камеры и катались. Фортепиано тоже можно купить, чтобы ребенок просто стучал по клавишам, а можно вырастить пианиста.

— Сколько нужно заниматься, чтобы вырастить робототехника?

— В «Лиге роботов» обучение рассчитано на 10–15 лет. Наши выпускники работают, например, в «Яндексе», автоматизируют КамАЗы, создают свой бизнес. Девять лет назад мы, группа магистрантов НГТУ, искали инженеров для своего проекта и не нашли. Не было людей, способных автоматизировать форточку. Рассказать, как они это будут делать, — таких сколько угодно, а сделать никто не мог. И мы создали «Лигу роботов», чтобы готовить специалистов. Собственно, одна из причин популярности робототехники — падение уровня образования. Дошло до того, что дети не могут посчитать среднее арифметическое и не знают, почему зиму сменяет весна.

— Под какой проект вам нужны были инженеры?

— Мы делали для МЧС квадрокоптер для облета линий электропередачи. А еще андроида, но это была наша хотелка. Многие, кстати, думают, что робототехника — это человекоподобные роботы. Романтично, но неверно. Робототехника на 97 % — это автоматизированные руки, манипуляторы. Сейчас все хотят автоматизацию — кафе, ресторанов, магазинов, теплиц, производственных линий. Потребность большая, а обратиться особо не к кому — в России всего три-четыре организации в состоянии сделать оригинальный прототип. Остальные сидят и ждут, когда им дадут готовую технологию, а это путь в никуда. Чтобы сделать творцов из людей, их нужно долго обучать. Знаний надо вложить массу. Да, долго и дорого, но иначе нет смысла. На вузовском этапе курса робототехники собирают роботов — нужны лазеры, фрезеры, 3D-принтеры. Станочный парк в Новосибирске, например, обошелся нам в 40 млн рублей. Ученики ошибаются, случается, что-то ломают. Но это развитие. У нас шутка есть: квалификация инженера прямо пропорциональна количеству испорченного им оборудования.

ДОСЬЕ

Николай Пак — робототехник, предприниматель. Окончил факультет автоматики и вычислительной техники Новосибирского государственного технического университета. В 2011 году создал федеральную сеть секций «Лига роботов». Сейчас секции работают в 48 городах России и семи странах, занятия посещают 30 тыс. учеников. Руководитель регионального представительства Российской ассоциации образовательной робототехники (РАОР). Тренирует сборные по робототехнике России и Казахстана. Член национального совета World Robot Olympiad, судья международной квалификации, член судейских комиссий нескольких региональных и всероссийских соревнований по робототехнике.

— Насколько Россия сильна в робототехнике? В 2017 году ваши ученики победили в соревнованиях World Robot Olympiad в Коста-Рике, заняв первые места во всех возрастных группах основной категории, но это, кажется, впервые.

— Да, и мы шли к этому пять лет. В World Robot Olympiad участвуют 1,5 млн человек — это планетарного масштаба соревнования. На финал съезжается порядка 4 тыс. участников из десятков стран мира. Можно смотреть и учиться — у французов, немцев, китайцев, американцев. Япония — флагман, там делают фантастические вещи, это как кунг-фу в робототехнике. В России мы немного упаковываемся сами в себя, что плохо. Едем, например, на олимпиаду НТИ (всероссийская инженерная олимпиада для 8–11-х классов. — «СР»), побеждаем и довольные уезжаем. А на мировых турнирах понимаешь, что вообще ничего не умеешь по сравнению с теми же японцами, наступает отрезвление — болезненное, но нужное любому человеку, пусть он хоть бальными танцами занимается. Мы стали чемпионами мира в 2017 году, но до этого были ошибки и провалы, с которыми поначалу трудно мириться.

— Вы выступаете за возрастной ценз на соревнованиях. Почему? В «Лигу роботов» принимают с пяти лет.

— Соревнования требуют психической устойчивости. Ребенок должен понимать, что главное не победить, а знать. Это приходит со временем, через неудачи, но лучше, если в более «вегетарианском» формате, чем на международных соревнованиях. Провал может привести к отторжению, мало для кого это стимул идти вперед. Дети сейчас вообще боятся ошибиться. Мне непонятно почему — родители ругают, что ли. Мы, напротив, учим ошибаться: сначала на занятиях, потом на соревнованиях — так приобретаются знания, надо проще к этому относиться.

«У НАС ЕСТЬ ШУТКА: КВАЛИФИКАЦИЯ ИНЖЕНЕРА ПРЯМО ПРОПОРЦИОНАЛЬНА КОЛИЧЕСТВУ ИСПОРЧЕННОГО ИМ ОБОРУДОВАНИЯ»

— Провалы болезненны, а ранние победы?

— Тоже проблема — риск зазнаться. Были случаи, когда дети в школу переставали ходить после побед, считая, что им больше уже ничего не нужно знать. Им кто-то сказал: «Вы искусственный интеллект можете создавать, зачем вам какая-то математика?» Дети подвержены влиянию. Семилетний ребенок на соревнованиях описывает автоматизацию инкубатора. Спрашиваю, что вот это такое и зачем этот датчик. Не знает — смотрит на руководителя или зачитывает по бумажке что-то про инновационное устройство. На соревнованиях по робототехнике часто бывает, что программы участникам пишут тренеры, особенно в младшей и средней группах. Старшим участникам это уже не нужно, они зачастую соображают лучше своих руководителей. Я детей не буду отдавать на большие соревнования, пока не увижу, что психологически они готовы. Можно завесить грудь медалями, но надо понимать зачем. Когда мы в Коста-Рике победили, знаете, что самое сложное было? Справиться с победой. У меня ребята спрашивали, зачем мы побеждали и что это дало.

— А что это дало?

— Они потом сами ответили. Себе доказали, что могут, — первое. А второе — это возможность передавать знания. После той победы у нас появились хакатоны — форумы, где чемпионы обучают других спортивной робототехнике. Когда ребята первый хакатон провели, уезжали счастливые, потому что поняли, какую пользу могут принести. Я считаю, что знания ничего не стоят, пока вы не начали их передавать.

— «Роботы займут ваши рабочие места» — главная страшилка эпохи автоматизации. Но действительно, что останется людям, когда все вокруг будут делать манипуляторы?

— Это простой вопрос. Человечество сначала занималось земледелием вручную, потом запрягло скот, дальше появились тракторы. Разве люди перестали работать на земле? Нет. Сейчас роботы заменяют людей на больших участках, но работы не убавилось. Глупо, когда на заводе надо 10 тыс. раз что-то отрезать и это делают люди. Монотонные действия можно и нужно автоматизировать, а тонкая и творческая часть останется для человека. Тот, кто окунулся в мир робототехники, никогда не доверится автоматизации полностью. У меня на машине парктроник, но я знаю, что он может подвести. Нет ничего идеального и безотказного, всегда возможны ошибки.

«МНОГИЕ ДУМАЮТ, ЧТО РОБОТОТЕХНИКА — ЭТО ЧЕЛОВЕКОПОДОБНЫЕ РОБОТЫ. РОМАНТИЧНО, НО НЕВЕРНО. РОБОТОТЕХНИКА НА 97% — ЭТО АВТОМАТИЗИРОВАННЫЕ РУКИ, МАНИПУЛЯТОРЫ»

— Потому что это создано человеком?

— Потому что это зашито в систему изначально. Я как-то был в Японии на автомобильном заводе. Там 95 % процессов автоматизированы — варка, резка, перемещение, окраска. Остальное не автоматизировано потому, что это дешевле сделать человеку. Знаете, чем вообще программирование отличается от робототехники? В виртуальном мире можно построить систему почти без изъянов. А робототехника — уже реальный мир: даже если ты идеально сделал программу, все равно будут отклонения, сопротивление воздуха, прокруты, люфты и пр.

— Но есть сферы, где ошибки слишком опасны, — атомная энергетика, например, или медицина.

— Там роботом управляет оператор — они друг друга дополняют. Симбиоз робота и человека может давать потрясающие результаты, и это надо использовать. Кстати, не все знают, что роботы в 1986–1987 годы применялись в Чернобыле (в работах участвовало несколько видов роботов, в том числе отечественные — СТР 1 на базе планетохода, созданный во ВНИИТрансмаше, и мобот ЧХ-В, разработанный в МВТУ им. Баумана. Они расчищали крышу четвертого блока, готовя ее к закрытию бетонным саркофагом. — «СР»)

— Чего робот никогда не сможет?

— Например, если бутылка упала с конвейера, робот ее не поднимет. Она вне поля его зрения. Поэтому полная автоматизация невозможна. Всегда человек будет следить за процессом, роботы всегда будут работать вместе с человеком, принимающим решение за них.

— А как же искусственный интеллект?

— Я считаю, что он принципиально невозможен. Что вообще такое искусственный интеллект? Это, например, когда вы запрограммировали робота играть в го, а он делает что-то другое — идет играть в футбол, допустим. То есть он действует не в заданной плоскости, а вообще ломает условия. Пока мы даже близко к такой возможности не подошли и, думаю, не подойдем. Но копаться в этом все равно надо. Мы ведь копаемся в космосе, хотя и знаем, что при нынешних технологиях до альфы Центавра нам не долететь. Но это надо исследовать, чтобы развивать голову.